Видимо, связанное с хозяйкой дома. И сейчас, на ветерке, попробовал. Но ничего не выходило, потому что память смахивает на красотку: приходит тогда, когда захочет.

Палладьев встал с валуна: был иной путь избежать официального обыска. Так сказать, добровольно-обязательный…

Варвара Артуровна встретила его у своего порога:

— Я знала, что вернетесь.

— Еще бы не знать. Собирайтесь…

— Куда?

— Пыталась задушить двух офицеров милиции и спрашивает, куда ей собираться. В следственный изолятор.

Он ждал взрыва. Но, как и положено перед взрывом, наступило тягостное затишье. Палладьев следил за движениями хозяйки. Физики говорят, что все состоит из противоположных частиц. Они правы. У Варвары маленькие руки, но развесистые плечи; белые волосы, но черные глаза…

— Хотите меня арестовать? — спросила она спокойно.

— Прокурор решит.

— За что же? Я не первый год гадаю и прорицаю. Кончила курсы парапсихологов…

При последнем слове память капитана догадливо оживилась. В прошлом году беловолосая дама удивила всех оперов и юристов. В рекламной газете появилось объявление, что потомственный экстрасенс Варвара привораживает кредиты. Заодно снимала порчу с банков. Нечто современное и новенькое. Ее так и звали — кредитная ведьма. Дело на нее прекратили то ли за недоказанностью, то ли за малостью ущерба, а скорее всего, из-за оригинальности мошенничества. Порча с банка…

— Варвара Артуровна, вас за мошенничество уже привлекали?

— Допросили раза два и отпустили.

— А я к тому материалу добавлю сегодняшний. Для начала приглашу понятых для обыска.

— Что будешь искать, капитан?

— То, чем дуришь народ.

— Сама предъявлю. Мне позору с обыском не нужно.

Ее тон капитана убедил. И убедили порывистые движения, словно ей давно не терпелось от чего-то избавиться. Она подошла к печке, открыла духовку и почти небрежно извлекла глубокий жестяной поднос, полный беловатого порошка.

— Аммиачная селитра, капитан.

— И что?

— Затоплю печку, от жары селитра выделяет газ. Безвредный, а люди от него дуреют.

— Мужчина сидел…

— Да, дурманился.

— Значит, наркотик?

— Какой наркотик? Это удобрение.

— Но ты используешь как наркотик?

Она не ответила. И капитан не переспросил, потому что не мог сразу оценить ситуацию. Если здесь людей дурманят, то это наркопритон. Но какой наркопритон, если селитра? Будет ли состав преступления, если дуреют не от наркоты, а от удобрения? Вспомнились молодежные способы балдеть: жуют насвей, состоящий из ядовитой травы нас, извести и табака; вдыхают свежий коровий навоз; пьют грязную воду из луж… Лишь бы одуреть. Тогда аммиак тем более наркотик?

— Капитан, не мурыжь ты меня понапрасну. Не ради денег занимаюсь.

— Ради чего же?

— Как объяснить… Я кто? Лаборантка со средним образованием. Никто. Но я прорицательница! Звучит?

— Выходит, ради спеси?

— Капитан, молодой, а не современный. Не спесь… Престиж, капитан. Меня люди знают, газеты интервью берут…

Палладьев молча думал о связи паров аммиачной селитры с престижем, о связи преступности и спеси. Клиенты Варваре верили, потому что дурели. Но что ему делать с этой прорицательницей? Задержать, обыскать дом, провести нравоучительную беседу? Наверняка надо составить протокол и забрать селитру…

Тонкий голосок, походивший на писк под полом, прозвучал неожиданно, но не внизу, а высоко, чуть ли не у потолка. Варвара? Но такая массивная женщина пищать не могла. Второй раз писк огрубел до законченной фразы:

— Капитан, а ведь есть возможность договориться…

— Взятку хочешь сунуть?

— Кое-что поинтересней.

— Аммиачной селитры?

— Капитан, вам кадры нужны?

— Варвара Артуровна, в опера ты не годна.

— Стукачи нужны, капитан?

— Информаторы всегда нужны.

— Я могу…

Информаторы всегда нужны. И надежного человека найти трудно. Судимые и алкаши соглашались, но их сведения ненадежные, как сплетни. Солидные же люди на вербовку не шли. И вот женщина, домовладелица, лаборантка, прорицательница добровольно предложила себя в осведомители. Допустим, под давлением обстоятельств, но не такие уж они были серьезные, чтобы пойти на стукачество.

— Варвара Артуровна, это дело серьезное.

— Знаю.

Они проговорили часа полтора. Уже не допрос, не спор и не перепалка на повышенных тонах. Шла, как говорят в милиции, доверительная беседа. О трупе и об унитазах он пока не заикнулся.

— Варвара Артуровна, по-моему, журналистка Елизавета своей публикацией о вас и водяном имиджу вам прибавила.

— Да, расписала: любовь Ихтиандра и лаборантки.

Капитану не верилось, что у него теперь есть осведомитель в самом нужном месте — в лаборатории.

26

По намекающему шуршанию за дверью Рябинин знал, что кто-то в кабинет желает проникнуть. Не из вызванных. И скорее всего, по мелкому вопросу, который под силу участковому. Надо на дверь прибить другую табличку. Например, «Рябинин С. Г., советник юстиции, следователь по особо важным делам»…