— Неужели мои анализы еще не сделаны? — удивился он.

— Один унитаз подвергнут механической обработке. Ничего постороннего нет. Ни редких металлов, ни драгоценных камней…

Она замолчала. Рябинин потускнел. Неужели про унитазы все? Но Дора Мироновна умолкла, потому что заваривала чай, которым следователь в этой чистенькой комнате угощаться привык.

— Сережа, тебя, конечно, интересует химический состав унитазов… Да вот беда: у Смирнова пневмония, а поручать этот непростой анализ другому химику-аналитику мне не хочется.

Будь на ее месте иная начальница, Рябинин завел бы разговор о волоките. Но, во-первых, Дора Михайловна усохла на своих анализах; во-вторых, могла ответить резко и справедливо. Он вспомнил историю, имевшую место в былые годы… На партийно-производственном активе медработников вышла крутая полемика о вскрытии трупов. Патологоанатомы не успевали, секретарь парторганизации предложил какую-то систему очередности. Тогда встала Дора Мироновна и предложила нечто другое: членов партии вскрывать отдельно от беспартийных.

— Сережа, но я тебя удивлю. Мальчишка, которого отец присобачил наручниками к паровой батарее… Отчего, думаешь, погиб?

— От обиды.

— Ты льстишь молодежи. Они скорее от пива помрут, чем от чувств.

— От скончался от пива?

— Нет, он умер от наркотиков, от передозировки.

Рябинин много видел наркопритонов и наркоманов. Но здесь как-то не укладывалось… Школьник, чистенькая квартира, отец, из окон видно озеро с зеленоватой водой… И наркотики?

— Сережа, потерпи пару дней — не можем определить состав наркотика. Скорее всего, какой-то аналог героина.

Они выпили по чашке чая. Дора Мироновна добавляла в него какую-то травку — наверное, бросала щепотку сухого укропа.

— А главное, Сережа, иностранец-то из-под обрыва скончался от передозировки этого же наркотика.

— Ты же говорила, что захлебнулся? Его держали за ноги…

— По всей видимости, тащили за ноги уже труп и сбросили в озеро.

— Откуда тащили?

— Например, из автомобиля. Это уже вопрос к следователю, к тебе.

— Озеро, что ли, притягивает наркоманов?

— На бережку отдыхают, выпивают, нюхают, колются…

Рябинин вспомнил полковника, у которого наркоэпизодами пруд пруди. Хорошо запомнился один. Перед выборами завезли яркие рекламные плакаты, которые молодежь закупала рулонами. Все удивлялись политической активности ребят, пока не обнаружили, что желтый пигмент краски содержит ЛСД. Ровно по четыре дозы в каждом плакате.

— Сережа, наши деятели учат молодежь пить пиво, не понимая, что пиво и наркота имеют один корень.

— Дора Мироновна, все они понимают, но им доллары нужны для Куршавеля и покупки особняков. На лекции в институте скончался студент от передозировки. А декан скрыл: мол, инфаркт.

— Сережа, посади этого декана.

— За что?

— Как — за что? За укрывательство тяжкого преступления.

24

Новая работа жены сказывалась — Ия приходила домой усталой. Поужинав без всякого интереса, она села за компьютер. У Геннадия екнуло в груди; видимо, это и зовется «сердце упало».

— Ген, из-за чего хмурый?

— Не из-за чего.

— Знаю, из-за тех денег.

Он не очень удивился, не раз замечая совпадения своих дум с мыслями близкого человека. Ия встала, схватила его за плечи и чуть ли не волоком увлекла на диван. Посадила, огладила его бородку, поправила очки, чмокнула в щеку и спросила игриво:

— Так из-за денег?

— Не дело, когда жена после работы выжата, а муж заявился свеженьким, — перевел он денежную тему в трудовую.

— Твоя работа тебе не нравится?

— Если объективно… Неинтересна, заумна, порой выглядит бессмысленной.

Ия удивилась до непонимания. Она впервые слышала от мужа оценку его работы. Пожалуй, больше удивили не слова, а злобный тон.

— Ген, найди работу по склонности.

— Я бы с удовольствием занялся социальной психологией. Сделать бы тонкий срез микродуховности…

Он видел, что жена так и не поняла. И попытался выразить свою мысль примерами:

— Ия, у людей миллионы мобильных телефонов. Говорят на работе, дома, на улице… О чем?

— Каждый о своем.

— О чепухе! «Миша, какого пива взять?»… «Гарик, я уже в парадном, открывай»… «Эту дуру Таньку какой-то дурак повез в Куршавель»… «Олег, завтра на шашлыки»… «Верка, у меня каблук сломался»…

— Ты подслушивал? — брезгливо спросила Ия.

— Подслушивал? Да они орут на всю улицу. Издать бы разговоры отдельными книгами. Мы бы глянули на себя со стороны.