— Елизавета, расскажу про Мишку Сито…

— Кличка?

— Фамилия Ситников. Владел ООО «Блин»…

— «Блин» в смысле ругательство?

— «Блин» в смысле названия его кафе. Но это прикрытие. Занимался он реализацией краденых иномарок…

Поскольку журналистка сидела как на шарнирах, то воздух вокруг нее колыхался. Из приоткрытой сумки пахло. Капитан долго не мог догадаться, чем задевает этот посторонний для прокуренного кабинета запах, пока в голове не выстроилась подсознательная цепочка: лето, цветы, луга, озеро Селигер, отпуск, поедет ловить рыбу. Как хорошо ловить рыбу, а не людей!

— Из квартиры Сита вышел мужик, который признался, что за краденую «Ауди» только что заплатил пятнадцать тысяч зеленых. Ну, мы в квартиру с обыском. Ищем доллары. Нету!

— Спрятал?

— Под обоями, в мебели, под паркетом, в туалете… Ничего.

— Унес покупатель?

— Мы их обоих раздевали догола.

Журналистка задумалась, но бродившая в ней энергия мешала этому процессу. Палладьев не мешал, отдыхая. Он копил силы на ночь. Елизавета встрепенулась, словно захотела взлететь:

— Капитан, тайник?

— А где?

— Там, где не догадаться.

— Оказался в стене.

— И не могли найти? — удивилась Елизавета.

— Прибор не взяли. Простукивали стены, как дятлы.

Тайник крохотный, заделан кирпичом на синтетической мастике и заклеен наглухо обоями.

— Деньги оказались там?

— Нет.

Журналистка отключила диктофон и глянула на опера с каким-то едким любопытством. Но спросила, уже теряя любопытство:

— Что же там хранилось?

— Бутылка водки и два огурца.

— Капитан, прикалываетесь?

— Ничуть. Жена Сита боролась с выпивками. Вот он и тихорился.

Журналистка начала сворачиваться и сумку распахнула — там лежали куски различного туалетного мыла. Палладьев попробовал ее удержать:

— Елизавета, неинтересно?

— Капитан, что же в этой истории таинственного?

— Деньги до сих пор не найдены.

Палладьев давно заметил, что в придуманное верили охотнее, чем в правду. И он сказал правду:

— Елизавета, ночью у меня операция. Не хотите ли пойти?

— Засада? — она перестала утрясать пахучие куски мыла.

— Пойду добывать унитаз.

— Унитаз… Название оружия?

— Нет.

— А что же?

— Которые в туалетах, голубенький.

— Тупо и грубо, капитан.

— Но ведь правда…

СМИ одолевали милицию: эта журналистка наверняка за интервью больше не придет.

19

Палладьев ждал темноты, но в сентябре она не спешит. Он сходил перекусить, написал два отчета, сделал несколько звонков… За окном слабым ветерком трепетали неясные сумерки.

На душу капитана осело что-то вроде изжоги, что-то вроде этих неясных сумерек. Журналистка обязана понимать юмор, но и он должен проявлять мужскую снисходительность. И Палладьев придумал, как загладить вину: встретиться с Елизаветой и досказать, как и где он нашел деньги Ситникова.

В девять вечера надвинулась слоистая темная туча без единой капли дождя. Улицы почернели, автомобили зажгли огни… То, что и требовалось. Он начал собираться.

Палладьев считал большой глупостью сдавать после работы табельное оружие: опер должен быть вооружен круглосуточно. Но сейчас он не взял ни пистолета, ни документов, потому что шел на дело криминальное. И оделся соответственно. Неизвестно, чья куртка. Не то бомжа, не то вещдок с помойки. Брюки и ботинки оставил собственные.

Капитан ехал в «Москвиче», и осадок на его душе стал походить на стыдливую грусть. Не потому, что опустился до воровства, а опустился до воровства чего? Не валюты, не бриллиантов, не секретных документов и даже не компьютеров…

В полукилометре от озера капитан свернул с асфальта, закатил машину в кусты и пошел берегом.

Озеро, зеленоватое днем, теперь плескалось чернотой. От нагретой воды несло прелой травкой. Как в такой воде живется утопшему Антону? Скоро и этого не будет: начнется строительство, и озеро окончательно погибнет.

Палладьев оглядел дом. Тишина и темнота. Он взял с собой лишь фонарик да гвоздодер. Вряд ли на таком отшибе помещение на сигнализации…

Он поддел край решетки. Ржавые шурупы, ввинченные в стальную раму, не поддались. И капитан пошел другим путем: рычажной силой порвал жестяные решетки. Не все, а ровно столько, чтобы пролезть…

Уже в помещении вздохнул свободнее. Прикрывая фонарик полой куртки, капитан прошел в лабораторию и открыл холодильник. И удивился: вместо двух стоял один унитаз. Впрочем, ему хватит и одного.