— Кто таков? — прямо спросил Грядкин.

— Лечится от гастрита.

— Неужели озерной водой?

— Молодой человек, вода в озере ходит струями, а я умею их ловить. Да вы садитесь…

Смешанный интерьер. Ни город, ни деревня; вернее, и город, и деревня. Поселок городского типа. Старинный комод, а на нем телевизор; полированный стол с самоваром посреди; ампирные стулья и пара табуреток; кровать с подушками-думками и постер на стене; плита с духовкой… Пригородная дача.

— Что интересует милицию? — спросила хозяйка.

— Варвара Артуровна, народ на воду жалуется, а вы ею лечите, — осторожно повел разговор Палладьев.

— Вода невкусная?

— Вредная для здоровья.

— Капитан, а ты глянь на меня…

Он глянул. Плотная широкоплечая женщина с грудью, которой позавидовала бы любая манекенщица. Волосы белые, даже слишком, из-за яркой белизны глаза кажутся черными, даже слишком. Не парик ли? Из двух начесанных хвостов: каждый лежит на своем плече. Нет ли на спине хвоста третьего? И в ее ли возрасте носить хвостатую прическу? Палладьев глянул на участкового, чтобы определить ход его мыслей — Грядкин смотрел на хвостатую прическу.

Варвара Артуровна шевельнула плечами, словно стряхнула их взгляды:

— Капитан, я пью воду из озера, только сперва подогреваю. И как выгляжу?

— Как белая лошадь, — изрек Грядкин, уловив мысли старшего по званию.

— Породистая, — добавил Палладьев.

— Потому, что воду беру из струй, — добавила и Варвара Артуровна.

Капитан пытался вспомнить, ради чего они пришли. Спросить у Грядкина было неудобно. Все-таки клочок памяти оживился:

— Варвара Артуровна, мы пришли насчет водяного.

— Капитан, так он в озере.

— А к вам заходит? — спросил участковый с надеждой.

— Артуровна, у тебя душно, — вдруг понял капитан, что ему не хватает кислорода.

— Окошко распахнуть?

— Нет, мы пройдемся вдоль озера.

Они вышли. Палладьев удивился:

— Грядкин, что ты улыбаешься во все челюсти?

— Хрен его знает, товарищ капитан.

— И мне весело, не пойму, с какого хрена.

Они пошли берегом, широко улыбаясь и немного заплетаясь. Внизу как-то необязательно плескалась та самая мутно-зеленая вода, которая имела целебные струи.

— Грядкин, у меня ощущение, будто я напился какого-то импортного вина.

— Например, какого?

— Хотя бы японского горячего саке.

— Товарищ капитан, мочой у нее не пахло.

Они шли гуляючи.

Никто не купался и никто не бродил по узкой песчаной косе. Даже мальчишек не было. Лишь вода, хранившая целебные струи.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться.

— До сих пор разве не обращался?

— Теперь по личному вопросу: насчет баб.

— Тебе что, бес в ребро?

— Не в ребро, товарищ капитан.

— А куда же?

— Пониже.

Капитан не понимал: пить они не пили, а того и гляди, радость забурлит в груди, как вода в закипающем чайнике. Он улыбался. Чему? Зеленому озеру, которое плескалось, словно тоже улыбалось. А чему Грядкин радуется?

— Товарищ капитан, в театре был, смотрел «Три сестры» — все голые.

— Грядкин, ты того, сексуально озабочен.

— Ага, озабочен. Хочу купить чау-чау.

— Зачем тебе собака?

— Не собака, а чихуа-чихуа.

— Тоже собака.

— Вернее, мне нужна вука-вука.

Палладьев осознал, что они пошатываются. Надо бы обдумать, да слишком весело и хорошо. Надо бы присесть, но хотелось дослушать участкового о девочке по «вызову» из шестого класса.

— Капитан, накоплю долларов и с этой девочкой поеду на престижный курорт… как его… Монте-Кака…

Из-за лаборатории выехала машина с расцветкой знакомой до боли в животе. Синее да красное.

— За кем она? — удивился Грядкин.

— За нами.

— Кто же стукнул? — протрезвел участковый.

— Варвара Артуровна.

23

В предчувствии крепких упреков Рябинин вошел в Бюро судебных экспертиз в некотором напряжении. Где это видано, чтобы следователь так долго не интересовался результатами. К экспертам опера да следаки в очередь стоят. Но Дора Мироновна лишь воспользовалась его приходом для краткой передышки. Она провела его в «светелку» и опустилась на стул с тяжестью мешка.

— Сережа, завалена работой…