— Саша?

— Я здесь, мама! — громко крикнул мальчик.

Женщина быстро пошла от дома к калитке.

Серое пальто подчеркивало ее талию, в руках она держала маленькую кожаную сумочку.

Калитка тихо запищала и открылась, а женщина уже шагала к нам.

На ходу она быстро заговорила:

— Ты прости, дружок, что я бросила тебя так надолго. В одиннадцатом кабинете огромная очередь, а нам обязательно нужна была эта справка для школы.

Пока женщина говорила, я жадно вглядывался в ее лицо.

Оно кого-то напоминало мне, но я никак не мог вспомнить, кого именно.

Тут Сашина мама заметила ворона и удивленно замолчала. Почти сразу она перевела взгляд на меня. Я увидел в ее глазах знакомые золотистые искорки.

— Это мой знакомый, — торопливо сказал Саша, угадав ее тревогу. — Мы просто разговаривали.

Он повернулся ко мне и с надеждой спросил:

— Можно я ей скажу?

— Можно, — машинально кивнул я, даже не представляя, о чем он спрашивает.

— Познакомься, мама, это волшебник, — торжественно произнес Саша, показывая на меня. — Он живет в другом мире, в точно таком же доме, как этот. Помнишь, я рассказывал тебе про него? Вот это он и есть.

Саша торжествующе посмотрел на меня и спросил:

— Я угадал, правда? Вы ведь рассказывали про себя?

Я молча кивнул. А затем вспомнил о приличиях и торопливо поднялся.

— Простите, если мы с вороном напугали вас, — сказал я женщине. — Мы не хотели ничего плохого.

— Да, да, хорошо, — быстро ответила она, но в ее голосе я услышал вполне понятную тревогу.

Она взяла сына за руку.

— Извините, но нам пора.

— Я вас не задержу, — успокаивающе сказал я, нащупывая в кармане последний золотой.

Я протянул его Саше.

— Это тебе, на память о нашей встрече. И знаешь что? Если однажды к тебе прилетит ворон, ты не прогоняй его, ладно?

— Ладно, — кивнул Саша. — Спасибо.

Они пошли по дорожке парка, а мы с вороном глядели им вслед. Только когда женщина и мальчик скрылись за деревьями, я рассеянно скользнул взглядом по скамейке и заметил на ней сложенный листок бумаги.

Я развернул его. На листе в клеточку неумелым ученическим почерком был записан незнакомый адрес. И еще девять цифр — должно быть, номер загадочного телефона.

Ничего, разберусь, когда придет время!

Я улыбнулся и спрятал листок с адресом в карман.

Тем временем ворон расправил длинные крылья и нетерпеливо каркнул.

— Ты прав, нам пора, — улыбнулся я. — Пойдёшь со мной или сам доберёшься?

Вместо ответа ворон тяжело взлетел со скамейки и уселся мне на плечо, крепко вцепившись когтями в ткань куртки. Наверное, поленился снова лететь через магическое пространство.

Вместе мы подошли к калитке, и я снова нажал кнопку.

Когда ворчливый невидимый голос задал свой единственный вопрос, я уверенно ответил:

— В одиннадцатый кабинет.

Калитка запищала, я толкнул ее, и она открылась.

Конечно, ни в какой одиннадцатый кабинет я не собирался. Мне нужна была только входная дверь.

Неся ворона на плече, я неторопливо поднялся по ступеням и взялся за дверную ручку. Зажмурился, потянул дверь на себя и шагнул в темноту.

— Может, глоточек для спокойствия нервов, ваше сиятельство? — дружески предложил мне швейцар.

В нашем спектакле он играл дворника, поэтому был в холщовом фартуке с большим карманом и медной бляхой на груди. Из этого-то кармана швейцар и вытащил плоскую фляжку и протянул ее мне.

Сегодня был день премьеры.

До начала спектакля оставалось десять минут.

А пока мы стояли за кулисами и слушали, как публика с шумом заполняет зрительный зал. Хлопанье дверей, шаги и голоса зрителей напоминали приближающийся шторм.

По счастью, я слишком устал, чтобы волноваться, и думал только о том, что ни за что в жизни не соглашусь быть артистом.

Господин Марио Кастеллано совсем загонял нас.

Перед премьерой он как будто сорвался с цепи. Бесконечно прогонял одни и те же сцены, заставляя нас повторять слова и движения.

— Не верю! — кричал он, подпрыгивая в режиссерском кресле. — Не верю! Донна ступида, все сначала!

Сцены из пьесы преследовали нас даже в ночных кошмарах. А режиссер все был недоволен.

Стоя за кулисой, я слышал, как хлопают сиденья кресел в зрительном зале. Я не смог удержаться, потянул на себя краешек тяжелого полотна и осторожно выглянул.