Владимир быстрым движением прикрыл рот Шульги своей ладонью. Склонился к его уху и прошептал:

— Я и сам догадался — дом прослушивается. Только слушающим незачем знать о нашем открытии. — Богданов отстранился от Семена и, подмигнув, вслух произнес: — Думаю, Старик должен был оставить послание с указанием места нахождения черепа. Нам остается лишь найти эту хрустальную безделушку и обменять ее на похищенных барышень.

Из спальни появился Дмитрий Владимирович. Поворчав немного, он выдал свой вердикт:

— Ну что могу сказать по вашему больному. Если о нем можно говорить, как о таковом.

Владимир с надеждой перебил врача:

— Значит, мы зря волновались?

Калинкин нахмурился.

— Владимир Афанасьевич, вы не так истолковали мои слова. В любую минуту пациент может превратиться в тело! К сожалению, на данный момент только Господь Бог может помочь вашему другу, это я говорю как специалист. Тщательно осмотрев больного, я нашел в правом боку, меж ребер, небольшое красное пятнышко. Это след от стальной иглы. Несчастному проткнули печень, у него внутреннее кровоизлияние. На этой стадии процесс необратим, слишком много прошло времени. Шансы были, обратись вы часов пять-шесть назад. Я вколол ему морфиногидрохлорид, это облегчит его участь. Впрочем, осмелюсь утверждать: он ничего не чувствует. Советую отвезти раненого в ближайшую больницу или вызвать «скорую». Помрет — потом хлопот не оберетесь, милиция затаскает. На этом считаю свою миссию завершенной. Владимир Афанасьевич, сами понимаете, инфляция в стране не идет на спад, плюс ночной вызов и моя гарантия анонимности…

— Да, конечно, одну секунду. — Владимир отсчитал врачу двести долларов.

Калинкин пытаясь сохранить достоинство, сухо попрощался и вышел с высоко поднятой головой.

— Какие будут предложения, Семен Константинович? — спросил Богданов.

Семен вскочил со ступени.

— Начнем с того, что отведем смерть от раненого.

Богданов с недоверием покачал головой. Семену пришлось рассказать про книгу, выпавшую с полки.

— Семен Константинович! Это не случайность! Григорий Алексеевич говорил, что если человек, пусть даже не явно, управляет провидением, то у него большие зачатки к магии. Судя по ситуации, случай с книгой тому пример. А раз так, тогда за дело!

Не рассчитывая на свою память, Семен взял пострадавшую книгу. Озадачив управдома найти зеркало и свечу, сам отправился к умирающему. Смертельно раненный Василий лежал, укрытый одеялом, его нос заострился, губы растрескались и были фиолетового цвета. Семен поискал, что можно сжечь для получения сажи. На тумбочке у кровати лежали учебники и конспекты девушек. Он вырвал два листа из тетради, скомкал их и поджег в широкой хрустальной вазе. Огонь быстро слизнул продукт целлюлозного производства, оставив небольшую кучку пепла. Откинув одеяло с безжизненного, на первый взгляд, Следопыта, Семен нанес пеплом на его тело четыре описанных в книге креста. Установил принесенное Владимиром зеркало в изголовье лежащего и, держа горящую свечу, приготовился к чтению «отвода». Семен расслабился, вытеснил из своего разума посторонние мысли и после глубокого вдоха начал отвод смерти:

— Матушка Смерть! Не терзай душу страждущего. Оставь в покое раба божьего Василия до срока, отписанного ему Всевышним — Отцом всего сущего. Отверни свой лик от раба божьего Василия. Твой час еще не пробил! Ступай своей дорогой!

Семен взял зеркало, развернул его отражающей поверхностью от себя и сделал шаг к двери. Его качнуло, как будто кто толкнул в грудь. По спине Семена пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот. Вытянув перед собой зеркало в слегка дрожащих руках и шагая вдоль тела раненого, Шульга продолжил «отвод»:

— Взываю к ангелам божьим: Забатхилу, Зедикилу, Мадимилу, Семмелилу, Ногабилу, Карабилу, Лаванилу! Вступитесь за раба божьего Василия, отверните Смерть от него. Не по Божьему умыслу Смерть явилась, но с Божьей помощью пусть уйдет… — Шульга вышел из комнаты и с силой захлопнул дверь. — Аминь! — произнес последнее слово «отвода» Семен. Поставил на пол у двери зеркало. Смахнул рукавом пот с лица, кивнул Владимиру.

— Ну, как думаешь, получилось?

Владимир, выскочивший из комнаты, как только Семен с зеркалом пошел к выходу, стоял, прижавшись к перилам. Он молчал, его глаза были широко раскрыты и устремлены на прислоненное к стене зеркало. Семен взглянул на отражающую поверхность, ничего особенного на ней не было.

— И что ты там увидел такого сногсшибательного? Глядишь на него, словно мышь на удава. Вольдема-а-р, я к тебе обращаюсь! — Последнюю фразу Семен выкрикнул. Владимир словно очнулся.

— Когда ты нес перед собой зеркало, на него словно кто-то дышал. Оно покрывалось испариной, а в центре явно был виден отпечаток пятерни. Вот и сейчас, если приглядеться, он остался.

Семен присмотрелся: и правда, в центре зеркала отражающая поверхность была темнее и имела силуэт ладони с пальцами. Мороз пробежал по телу Шульги, как только он подумал, чей это отпечаток.

— Давай выпьем граммов по сто противострессовых капель?! Завтра на свежую голову займемся поисками злосчастного черепа. Заодно узнаем, помог ли Василию «отвод», — предложил уставший Семен.

— Хорошо, только вначале я отгоню обратно «Мерседес», — внес поправку Владимир.

Глубокой ночью Семен беспричинно проснулся. Сел в разложенном кресле. В каминной было темно, но предметы были различимы благодаря проникающему сквозь шторы свету уличного фонаря. Он посидел несколько секунд, моргая со сна. Затем повалился назад в постель. Повернулся на бок, лицом к двери, прикрыл глаза. В следующий момент открыл их, услышав два тихих постукивания со стороны холла. Не успев сообразить, что к чему, Семен увидел, как открывается дверь. В темном проеме кто-то стоял в белом бесформенном одеянии. Этот кто-то тихо спросил женским голосом: