За дверью мужской бас спросил:

— Кого там черти принесли в такую рань?

— Михаил Дмитриевич, это я, Владимир.

Дверь открылась настежь, в ее проеме стоял пожилой мужчина богатырского телосложения. Голова старика-здоровяка была начисто выбрита, на круглом, почти без морщин лице красовались гусарские усы. Их жгуче черный цвет говорил о частой подкраске в борьбе с сединой.

Пожилой богатырь мельком глянул вниз, на малорослого Богданова, и остановил свой испытующий взгляд на Семене.

— Вольдемар, оглянись, это я, Семен! — не моргая, глядя в глаза великану, окрикнул Шульга управдома.

Владимир развернулся, его челюсть отвисла.

— Не ожидал, прохиндей? А ну оба в квартиру, и чтобы не рыпаться у меня. Как ты верно заметил, это не газовая пукалка.

Владимир и старик-великан попятились внутрь квартиры, Семен пошел следом. Запер за собой дверь и отконвоировал обоих в зал. Сев в кресло, указал стволом пистолета на диван.

— Присаживайтесь! Так это и есть человек, который может нам помочь? Как ты там его назвал, Михаил Дмитриевич? Не Круглов ли это, упоминаемый в завещании деда? — Владимир открыл было рот для ответа, но Семен не предоставил такой возможности. — Заврался ты, Богданов, вконец! Если бы по мелочи, еще простительно. Ты же корчишь из себя принципиального, порядочного человека, а сам тем временем хочешь въехать в рай на чужом горбу! Тебе и этому старикашке захотелось вечной жизни? А мертвые девушки сниться не будут?! Мне лично по барабану кусок вашего хрусталя, но вот сестру и Светлану бандиты отпустят только в обмен на эту безделушку! Уверен на все сто процентов, ты знаешь, где череп. А иначе зачем бы тебе вести переговоры с Чанфри? Короче, я сожалею, но если в ближайшее время не будет черепа, придется укоротить отведенную вам Богом жизнь. И кстати, только что у меня возникло подозрение, своей ли смертью помер дед! Не вы ли, голубки, ему помогли?

Владимир вопросительно посмотрел на «подельника». Пожилой детина, разглядывавший во все глаза Семена, вдруг громко рассмеялся. Его смех был заразителен. Хлопая себя огромными ладонями по коленям и смахивая слезы, старик безудержно заливался хохотом. Владимир некоторое время сидел, глупо вытаращившись на веселящегося, а затем и сам сорвался на смех.

Семен растерялся, он ожидал от этой парочки всего — нападения, оправдательного лепета, но никак не веселья.

Престарелый здоровяк указывал пальцем на Семена и сквозь смех выкрикивал: «Мы кончили его деда!» — и сумасшедшая парочка заливалась смехом с новой силой.

Семен терпеливо ждал, когда закончится истерический, как он посчитал, смех. Мало-помалу смеющиеся успокоились. Старик утер ладонями остатки слез и ясными очами воззрился на Семена.

— Ай да Семушка! Ай да удалой парень! Молодец, внучек, хватка у тебя что надо. Вот только ты сделал неправильные выводы. Я и есть Шульга Григорий — родной брат твоего деда.

Семен заморгал, пистолет в его руке опустился стволом к полу.

— Не может быть, — неуверенно вымолвил Шульга-младший. — Богданов назвал вас в дверях Михаилом Дмитриевичем!

Старик улыбнулся внуку:

— Это у нас с Вольдемаром конспирация такая. Дай хоть рассмотреть тебя, свою кровинушку. Мелковат, однако, в бабку пошел, в Пешковых. Говорил я брату, упокой Господь его душу, бери бабу в пример себе — здоровую, высокую. А он все любовь да любовь… Но, как погляжу, мал зверек, да вонюч… Я хотел сказать, мал золотник, да дорог. Вольдемар, что сидишь, уши развесивши? Иди на кухню, ставь чай! А ты, Семушка, убери свой пистоль подалее, не ровен час, пальнешь ненароком.

Семен спрятал пистолет в карман куртки. Его мысли наконец выстроились в логический ряд. Конечно, это дед! И дело даже не в том, что он похож на себя в молодости, если судить по сохранившимся фотографиям. Просто сразу объясняются действия Вольдемара. Понятны его недомолвки — не хотел раскрывать секрет деда…

Григорий Алексеевич подошел к внуку.

— Ну давай хоть обниму тебя, Семушка.

Семен встал с кресла навстречу приближающемуся старику. Сильные руки пожилого великана обхватили внука и прижали к себе. Не выпуская из объятий парня, Шульга-старший изменившимся голосом прошептал:

— Жизнь прошла, внучек, как виденье. Не дал мне Боженька детишек. Сначала некогда было, а затем поздно… Зачем плодить детей на старости лет — чтобы оставить их безотцовщиной?! В последнее время размышлял: вот умру взаправду, и некому будет помянуть мою заблудшую душу. А сейчас я счастлив. — Старик прокашлялся. — Расчувствовался что-то я, как баба, аж в горле запершило, старость — будь она неладна. Брат мой, Левушка, царствие ему небесное, оказался мудрее меня. Последние свои дни прожил среди своих детей и внуков. Это большое счастье и утешение.

Шульга-дед разжал объятия. Семен заметил в глазах старика слезы.

— Пойдем, Семушка, на кухню, испьем чайку зеленого.

На кухне Владимир разливал душистый чай в пиалы. Присев к столу, Семен извинился перед управдомом за нанесенные оскорбления. Тот отмахнулся:

— Да не держу я на тебя обиду, Семен Константинович, понимаю, что сам виноват, болтлив не в меру стал. Ты лучше расскажи Григорию Алексеевичу о последних событиях, а я дополню, если что пропустишь.

— Жаль отца Михаила, он был хорошим другом. Эти мерзавцы ответят за все свои деяния, верьте, друзья мои! Внучку с подругой мы спасем. Пусть даже в обмен на вторую половину философского камня. — Старик замолчал, размышляя и поглаживая свои гусарские усы. — Теперь понятно, кто меня преследовал — этот англичанин. Ты, Семушка, кажется, назвал его Николасом? Отправил, значит, своего подручного по мою душу. Его человек и позванивал мне, грозя убийством, если не отдам хрустальный череп. А после того как была сожжена моя «Волга» во дворе — с последующей угрозой, мол, это последнее предупреждение, — я решил инсценировать свою смерть. Мне надо было выиграть время до приезда месье Чанфри и Следопыта в Москву. Игра стоила свеч! После моей якобы смерти звонки с угрозами прекратились. Переговоры с французом вел Вольдемар. Тут еще одна заковырка была — это ты, Семен. Может показаться со стороны, что я прикрылся тобой. Поверь, это не так. Мне не хватало близких, родных людей. События грозили повернуться так, что смерть могла настигнуть меня по-настоящему. Надо было предусмотреть подобный исход и найти наследника моим трудам и делам. Я сделал большую ошибку — невольно подверг тебя и внучку с подругой опасности. Моя персона не стоит того! Обещаю все исправить и освободить похищенных, чего бы мне это ни стоило. Давайте порассуждаем логично. Отправленный Николасом в Москву англичанин угрожал мне, требуя череп, и потерял нить — я умер. Анонимные звонки прекратились; следовательно, он был в курсе моей смерти. Ему оставалось только одно — допросить с пристрастием приближенного к покойнику, то есть тебя, Вольдемар. Была большая вероятность, что ты знаешь, где череп. В подтверждение этому, от имени умершего кто-то общался по Интернету с Чанфри. Теперь мы знаем, что вели переговоры не с французом, а с его похитителями. Во всяком случае, последнее время. Почему бандит не покусился на тебя, Вольдемар? Он не успел! Объявился Семен, а затем и девушки. Теперь этот, с позволения сказать, диверсант должен был попытаться избавиться от лишних жильцов, прежде чем заняться основательно Вольдемаром. Думаю, он бы не стал применять грубую силу… Может, припомните ребятки нечто необычное? Скажем, кто-то приходил или звонил по телефону, предлагая новым жильцам покинуть дом?