Адвокат, убирая бумаги в портфель, пожал плечами.

— Господина Круглова я не знаю — наверное, старый приятель покойного. А вот тридцатидвухлетнюю барышню Татьяну имел удовольствие лицезреть… — Управдом, как показалось Семену, хихикнул, услышав слова адвоката. — Опуская подробности, скажу, что с этой дамой Григорий Алексеевич счастливо прожил в гражданском браке четыре года.

— Да уж… — иронично подтвердил Владимир. — Я эту стерву и на порог бы не пустил. Красивая, зараза, — это точно, но ум весь промеж ног находится. Последнее время Григорий Алексеевич сильно с ней ссорился, а потом и вовсе выпроводил. Но, видишь, оставил-таки ей на жизнь. Как пить дать, у нее все сквозь пальцы уйдет. Помяните мое слово, она еще будет пытаться претендовать на жилье!

«Ни фига себе, дед-то у меня лихой бабник, значит, был», — с гордостью отметил про себя Семен и обратился к негодующему:

— Все это в прошлом, Владимир. Она нам не помеха, если я правильно понял Роберта Васильевича.

Адвокат подтвердил, что опасаться притязаний на наследство бывшей сожительницы усопшего не стоит.

Владимир открыл блюда.

— Угощайтесь, господа. Я приготовил рассольник и запеканку из крольчатины. Знаете, чем хорош этот рассольник? У-у-у, он замечателен своим неповторимым вкусом. А весь секрет в оливках и дольках лимона…

Роберт Васильевич усмехнулся в свои тонкие аккуратные усики.

— Знаю я тебя, Владимир, ни за что не расскажешь секреты своей кухни.

Семен налил себе половник расхваленного блюда, попробовал… Действительно, вкус блаженства. И как только он произнес с восхищением: «Да, Вольдемар, без колдовства здесь не обошлось!» — с обоими сотрапезниками произошло неладное. Владимир жутко закашлял, колотя себя в грудь. Адвокат, открыв рот, дергался, не имея возможности вздохнуть. Было очевидно — оба подавились. Причем Роберт со своей проблемой сам справиться явно был не в состоянии. Семен соскочил с кресла, подбежал к сидящему адвокату. Обхватив сзади туловище обеими руками, резко прижал дергающееся тело к себе, стараясь надавить сцепленными кистями под солнечное сплетение. Роберт охнул, из его рта пулей вылетела оливка. Семен опустил обмякшее тело в кресло. Взял салфетку со стола и вытер испарину со своего лба. Владимир, откашлявшись, смотрел на Семена, открыв рот, его глаза стали не щелочками, а блюдечками. Спаситель сел в свое кресло и как ни в чем не бывало продолжил увлеченно поглощать рассольник.

Роберт, придя наконец в себя, промокнул губы платочком и показал Владимиру жестом, чтобы тот налил ему вина. Семен, уловив знаки адвоката, пододвинул свой бокал к открывающему бутылку Владимиру. Немую сцену оборвал оправившийся адвокат. Подняв бокал, он произнес тост за душу усопшего и выпил все до дна. Причмокнув, обратился к Семену:

— Видите ли, мой друг, Григорий Алексеевич всегда называл Владимира Вольдемаром, а его блюда не иначе как колдовством. Вы представляете, каково было нам услышать ваши слова во время еды. Вот мы и поперхнулись. Впрочем, спасибо, если бы не вы, Семен, я точно последовал бы, извините, вслед за вашим дедушкой. Кстати, если вас интересует место с прахом покойного, то Владимир в курсе, где покоится урна. — Семен молча кивнул. — Я вел четыре года дела вашего деда и, надеюсь, пригожусь и вам. — Адвокат встал из-за стола, протянул визитку Семену. — Извините, к сожалению, у меня еще дела. До скорого.

Роберт направился к выходу, за ним устремился провожать Владимир. В холле хлопнула дверь, и через секунду управдом вернулся к недоеденному обеду. Подкрепившись и слегка захмелев от вина, Семен откинулся на спинку кресла. Владимир ловко прибрал стол и сел в кресло напротив. Он заговорил первым, в голосе явно читалась нервозность:

— Семен Константинович, вы будете продавать дом или останетесь здесь жить?

Наследник, не задумываясь, утвердительно кивнул, пояснив свой жест:

— Естественно, остаюсь, Вольдемар!

Назвав рыжеголового этим производным от его имени, Семен заметил, как того передернуло.

— А как мы поступим с комнатой, что завещал мне хозяин? — продолжая нервничать, спросил Владимир.

— Как-как, не знаю! У тебя самого какие планы?

Коренастый мужичок призадумался, кусая ногти. Пройдясь зубами по большому пальцу правой руки и внимательно осмотрев результат, вкрадчиво заговорил:

— Я помогал Григорию Алексеевичу по хозяйству и в его делах семь лет. Хозяин не посвящал меня в свою работу, но я помню, где что лежит, и ведаю, кого и как кормить. Я не представляю, чем буду заниматься, если вы решите избавиться от меня. Я привык к этому дому.

Семен, слушая, пощелкивал слегка пальцами себя по носу.

— А много он тебе платил? — поинтересовался Шульга.

— Наверное, много. У меня в банке есть счет, и после каждого дела хозяин перечислял на него неплохие суммы. Но это ничего не значит, я готов выполнять свои обязанности безвозмездно. На еду и одежду денег у меня хватит надолго, а там, глядишь, и у вас пойдут дела в гору…

— Хм, ладно, коль так. Меня устраивает такой расклад. Так что ты там говорил, вроде надо кого-то здесь кормить? — вопросом закончил свое решение Семен.

Рыжеволосый заулыбался, приглашая следовать за ним. Семен нехотя встал и побрел вслед за управдомом.

— Я покажу вам дом и наших питомцев, — оглядываясь, оживленно протараторил Владимир.

Знакомство с домом шустрый «управляющий» начал, как и ожидал Семен, с кухни. Изящно инкрустированная дверь слева от лестницы вела в царство кафеля и дорогой кухонной утвари. Владимир увлекся, рассказывая о своем поварском хозяйстве. Семену пришлось поведать о своих небогатых предпочтениях в еде, прежде чем они покинули эту «варочную» комнату. На первом этаже, кроме кухни, каминной и ванной комнат, располагались апартаменты управдома. В спальню Владимира Семен не захотел идти; впрочем, ее владелец и не настаивал.