— Я еще вернусь.

Через семьдесят семь лет, когда Председателю межпланетной гильдии адвокатов и видному общественному деятелю Семену Марковичу Безакцизному стукнуло сто восемнадцать, к воротам его загородного замка припарковался аэрокатафалк фирмы «Харончик и сыновья»; из катафалка вышел незнакомый Председателю покойник и приветственно помахал камере наблюдения.

— Не ждал, старый греховодник? — злокозненно поинтересовался усопший, представ перед Семеном Марковичем.

— Как можно, васьсиясь, разумеется, ждал, — отвечал Бе-закцизный. — Уже и сигарку припас — «Кабаньяс», как вы любите.

— Очень мило, — усмехнулся барон Мальфас. Из-за того, что лицевые мышцы слушались его плохо, улыбка вышла чуть натянутой. — Но не будем тратить время, ты и так им от души попользовался. — Дьявол окинул взглядом роскошные апартаменты. — Ишь, прямо Валтасаров дворец. А ты нисколько не изменился, даже помолодел, курилка, — добавил он, хлопая адвоката по плечу.

— Так предусмотрено соглашением. Что ж, пройдемте в библиотеку?

— Зачем это? — удивился черт.

— Ну как же — сверимся с условиями договора, вдруг какая накладка. Или коллизия.

— Какая, к дьяволу, коллизия? — нахмурил брови барон. — Наша сторона свои обязательства выполнила, теперь черед за тобой, пробил час платить по счетам — упала стрелка, сделано, свершилось. И не вздумай увиливать, даже не пытайся!

— Мне все же кажется, что вы несколько торопите ход событий. И превратно толкуете условия нашего договора. Впрочем, пойдемте в библиотеку, там все и проясним.

Дьявол мрачно хмыкнул, но пошел следом за адвокатом.

— Ну, где договор? — с раздражением спросил Мальфас. — Смотри, если там какие подчистки, так второй экземпляр у меня — сверим.

— Как же вы плохо обо мне думаете! — поразился Семен Маркович. — Подчистки, фи! А договор — вот он. Так, читаем… бла-бла-бла… ага, вот: «…Покупатель обязан: предоставить Продавцу земную жизнь общим сроком (считая с рождения и до дня смерти), равным возрасту седьмого тома сочинений М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина), изданного в г. С.-Петербурге, в типографии М. М. Стасюлевича, в 1889 году, каковая книга является неотъемлемым Приложением к настоящему Договору и подлежит дальнейшему хранению у Продавца».

— Ну? И что дальше? — нетерпеливо бросил барон.

Вместо ответа Семен Маркович подошел к книжным стеллажам и, отключив защитное поле, бережно взял в руки знакомый том в кожаном переплете с бантами.

— Вот она, родимая моя, — любовно проворковал он, протягивая книгу Мальфасу, — сто девяносто пять лет, а она все как новая.

Дьявол раздраженно выхватил у него из рук фолиант.

— В чем подвох? — спросил он через минуту, тщательно оглядев и даже обнюхав книгу.

— Никакого подвоха, помилуйте! — обиженно округлил глаза адвокат. — Просто мы же с вами уговорились, что проживу я столько же, сколько лет этой книге. А сколько ей лет? Правильно, сто девяносто пять. Мне же сегодня всего сто восемнадцать исполнилось. Вот и выходит, что поторопились вы со своим визитом!

— Постой-ка, постой, — озадаченно произнес черт, — что ж это получается? Это значит, что когда тебе стукнет сто девяносто пять лет, книга состарится вместе с тобой и тем самым срок твоей смерти снова отодвинется на очередные семьдесят семь лет? Ты что же, собрался жить вечно?!

— Не совсем так, — хихикнул адвокат, — ведь когда-нибудь книга рассыплется в прах. Надеюсь только, что это произойдет не скоро — я за ней тщательно ухаживаю: берегу от пыли, регулярно проветриваю, корешок смазываю пчелиным воском и ланолином. Так что вы давеча правы были: мой выбор пал на эту книгу не случайно, просто она из всего моего собрания находилась в самом идеальном состоянии, да и качество материалов, из которых она изготовлена…

— Шалишь, брат! — перебил его черт. — Я, между прочим, в пекле не блины пек — было время, чтобы поизучать ваши законы — знал ведь, с кем имею дело. Так вот, согласно части третьей статьи сто пятьдесят девятой Гражданского кодекса, что действовал на момент заключения нами сделки, устные… договоренности сторон также имеют силу.

— Ну и что? — пожал плечами Безакцизный. — Мы и в устной форме оговорили ровно то, что записали потом в договоре.

— Э нет, — заупрямился Мальфас, — я помню прекрасно: изначально речь шла именно о ста восемнадцати годах.

— Неправда! Я юрист, и словами не бросаюсь.

— А вот мы это сейчас проверим, — заявил дьявол и принялся выводить руками замысловатые пассы. Через мгновение посреди библиотеки сформировались две полупрозрачные фигуры — давно убиенного псевдо-Тойфеля и адвоката Безакцизного. «Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге», — глухим, словно дальнее эхо, голосом произнес призрачный двойник Семена Марковича.

— Видите, видите! — с ликованием воскликнул последний. — Конкретной цифры я не называл. И слов о том, что речь идет о возрасте книги на момент заключения сделки, тоже не прозвучало.