— Дьявола, дьявола ты вызвал! Что ж тут непонятного?

— Какого… дьявола? Какого еще дьявола? — только и мог повторять адвокат, пятясь под выпадами раскаленной сигары, пока не уперся в книжный стеллаж. — КАКОГО ДЬЯВОЛА!!

— Позвольте отрекомендоваться, — поклонился г-н Тойфель с официозным видом. — Барон Мальфас к вашим услугам. И добавил, по-военному щелкнув каблуками: — Второй чин третьего легиона.

— Почетного? Почетного легиона?

— Ангелов бездны. Ну, ты Данте читал? Вон же он у тебя на полочке стоит, между «Исследованием скопческой ереси» В. И. Даля и «Разысканием об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их» того же автора.

— Ч-читал, — в полной растерянности пробормотал Семен Маркович севшим голосом, — правда, только «Ад». Кажется, еще «Чистилище»… а «Рай» не одолел… не одолел… не одолел… Гос-споди, при чем тут Данте?!

— Фуй, фуй! — по-кошачьи зафыркал назвавшийся бароном Мальфасом г-н Тойфель. — Один из них точно ни при чем. Точнее, ни к чему… М-да, народец нынче пошел сплошь малограмотный. Какой там Дионисий Ареопагит — Данте Алигьери не знают! Ладно уж, объясняю, так и быть. — Гость вздохнул с видом столичного политтехнолога, вынужденного читать лекцию коллективу животноводческого хозяйства. — Все ангельские чины, чтоб ты знал, делятся на три триады, или лика. К высшему лику относятся серафимы, херувимы и престолы. Средний составляют господства, силы, власти. Наконец, завершают иерархию — начала, архангелы и ангелы. А поскольку мы, дьяволы, суть падшие ангелы (про это-то ты хоть слыхал?), у нас почти все то же самое. Только заместо ликов — легионы. Считай, три легиона по три чина в каждом. Совершенно понятно. Ну, к примеру, мой чин соответствует архангельскому. Ферштейн?

— Э-э… мм… гм… вы хотите сказать, что вы… э-э… в самом деле дьявол? — выдавил из себя Семен Маркович и, не сдержавшись, истерически захихикал в кулак.

— Вот именно. Не тот, с большой буквы, но и не из рядовых. — Заметив, что Безакцизный по-прежнему продолжает хихикать, Тойфель-Мальфас растянул бескровные губы в ответной ухмылке: — Что, не веришь на слово? Доказательства требуются? Ох, адвокатская душа! Что ж, изволь. Сейчас ты узришь мое истинное обличие, — торжественно заявил он и добавил: — Соберись…

— Фу-у! — с чувством произнес Мальфас-Тойфель через минуту, отступая подальше от лужи блевотины. — Посмотри, что ты натворил, едва меня не уделал. Мог бы потерпеть из вежливости. Просил же — соберись… И утри лицо — смотреть противно.

— Г-господин… э-э… барон, — выдавил из себя через некоторое время Семен Маркович, — могу я узнать, чем, так сказать, обязан вашему… э-э… визиту?

— Опять двадцать пять! Ты же сам меня вызвал.

— Да? Вот как… Но, позвольте, каким образом? Буквально, то есть ни сном ни духом…

— Ты исполнил условия ритуала, — пожал плечами дьявол.

— Какие условия?

— В шестом часу шестого числа шестого месяца на протяжении одиннадцати минут шестикратно помянуть мое имя, вот какие.

— Ах, так! — почти радостно воскликнул Безакцизный. — Так уверяю вас, господин барон, это вышло совершенно случайно! То есть абсолютно! Ни сном, как говорится, ни духом!

— Какое мне дело? — вновь пожал плечами черт. — Случайно, не случайно… Он, понимаешь, ни ухом ни брюхом, а мне — мотайся. Концы, между прочим, не близкие! — Мальфас даже плюнул в сердцах. — Короче, раз случайно, тогда я удаляюсь. Позвольте откланяться, ауфвидерзеен, майн фройнд.

Барон Мальфас аккуратно положил сигару на край пепельницы и направился к входной двери.

— Ой! — удивленно воскликнул Семен Маркович. — Иван Карлович, у вас пиджак сзади разрезан. И на шляпе пятно.

— Твой Иван Карлович три дня как помер, — не оборачиваясь, раздраженно бросил гость.

— Вот, че-ерт! прошу прощения… Но как так, однако, умер?

— Атак. Взял себе да и помер, тебя не спросил. Шесть пулевых ранений грудной клетки и два — брюшной полости, да еще контрольный — в голову; полкумпола снесло напрочь. Что ему еще оставалось?

— Я не совсем понимаю, — смутился Безакцизный, — но вот же… но как же… однако…

— Это ты про тело? — уточнил лже-Тойфель и неприятно хихикнул. — Его я временно позаимствовал, на правах старого знакомца, хе-хе! Нам, чертям, в жмурика вселиться легче всего.

— О! О! То-то, я чувствую, попахивает от вас… специфически.

— Ладно, мне пора, а то в морге хватятся.

— Один момент, постойте, погодите! — вдруг всполошился Семен Маркович. — Разрешите полюбопытствовать… а-а… что вы ожидали от своего, так сказать, визита? В смысле, для каких надобностей вас… э-э… вызывают обыкновенно? Ну, которые остальные прочие.

— Да всё всегда одно и то же, — отмахнулся черт. — Власти, денег хотят, здоровья, мужской силы, женщин, вечной жизни… да мало ли у вашего брата желаний? И не сосчитать.

— Вечной жизни? — неожиданно заинтересовался Безакцизный. — И вы это можете?

— В прейскуранте не значится, — усмехнулся Мальфас, и мертвые глаза его тускло замерцали, точно уголья в остывающей печи.

— Жалость какая! — сокрушенно воскликнул Семен Маркович. — Но почему же, почему?

— Потому, что это обесценило бы встречные обязательства клиента, — пояснил барон, и вдруг подмигнул Безак-цизному: — А тебя, вижу, зацепило? Будем заключать договор?