Сергей улыбнулся и тоненьким голосом передразнил ее:

— А? Что мы можем сделать?

У Нади задрожали губы.

Сергей погрозил ей пальцем, лукаво глядя поверх очков:

— Надежда, признавайся…

В это время раздался звонок.

— Ну ладно, пойду открою, и не смотри на меня так, я пошутил.

Наташа сидела в своей комнате за письменным столом и делала вид, что готовит уроки. На самом деле об уроках она совсем не думала, она думала о папе, или о Леше, как она мысленно его всегда называла. Два года назад Леша собрал свои вещи и ушел из дома. Он перестал вместе с ними жить. Оставил им с мамой и Илюшей квартиру, дачу, всю мебель и все вещи, забрал с собой только машину и перестал приходить домой ночевать. Жизнь после его ухода стала отличаться от их прежней жизни, как цветной фильм — от черно-белого. Есть такой режиссерский прием: когда нужно отделить грубую реальность от романтических воспоминаний, отключают цветную картинку и пускают как будто бы документальные кадры. Наташа на этих кадрах выглядела как парализованный недоразвитый ребенок, она передвигалась по квартире, еле волоча ноги и ничем не интересуясь, замирала, уставившись в одну точку. Маму бесил ее вид, поэтому Наташа старалась не попадаться ей на глаза. Она подолгу сидела за своим письменным столом, якобы делая уроки, а на самом деле невидящими глазами глядела в учебники и думала о своем. Хорошо еще, что маме по большей части бывало не до Наташи, но иногда, особенно когда она приходила после родительского собрания, скандала было трудно избежать, потому что Наташа стала плохо учиться и ее ругали учителя, а маме не нравилось сидеть вместе с другими родителями и краснеть за свою дочку.

Когда мама кричала, то становилась некрасивой, особенно глаза — они делались узкими и злыми, и вокруг них

явно обозначались морщинки. Наташа иногда хотела сказать ей об этом, но боялась. По опыту она знала, что минут десять-пятнадцать ее нельзя перебивать, нужно подождать, чтобы она выговорилась. Если перебить, то мама могла стукнуть или кинуть в нее первым подвернувшимся под руку предметом.

Сейчас мама разговаривала с тетей Надей по телефону и то и дело обзывала Лешу то психом, то идиотом.

Наташа нарочно приоткрыла дверь и подслушивала. Каждый раз, когда мама говорила о Леше гадости, ей хотелось подойти и выдернуть телефон из розетки, но это нельзя было сделать, потому что, только подслушивая, она могла что-то узнать о папе. Сама она никогда не верила в то, что он мог кого-то убить, ей с самого начала казалось, что это мама нарочно как-то все подстроила, чтобы его посадили в тюрьму. Уж слишком зла она была на него. Наверное, мама узнала, что они тайно с папой видятся, и решила разлучить их окончательно. Восемь месяцев назад — Наташа даже запомнила точную дату, десятого сентября, накануне дня ее рождения, — Леша позвонил ей сначала домой, а потом на сотовый и предложил встретиться. И с тех пор они потихоньку от всех встречались. Редко, не чаще двух раз в месяц. Но Наташа жила этими встречами. И вот теперь этим встречам пришел конец, потому что Леша оказался в тюрьме. Из-за той девочки, которую он привез из Вологды. Кто-то убил ее маму, и во всем обвинили Лешу, потому что они жили на его деньги. Мама была уверена, что это сделал Леша. И когда она разговаривала по телефону, то всех пыталась в этом убедить. Странно, неужели она забыла, что папа не мог убить женщину? Ведь он ей говорил об этом много раз. Она сама это слышала, когда они ссорились, Леша говорил, что убил бы ее, если бы она не была женщиной. Именно поэтому, наверное, он ни разу ее даже не стукнул, хотя мама временами бывала такой противной, что стукнуть ее все же следовало.

Как может тетя Надя так долго слушать про Лешу гадости, ведь раньше она очень хорошо к нему относилась? Наташа сама видела, когда приходила к папе в офис. Тетя Надя ловила каждое его слово и тут же бежала выполнять. Радостно и с настроением. Какие женщины все же двуличные. Как быстро они умеют все забывать. Вот Наташа совсем не такая. Она никогда не сможет разлюбить и забыть папу, даже если не будет его видеть совсем.

Вдруг мама неожиданно с трубкой в руках оказалась перед Наташей.

— Подслушиваешь, дурью маешься, а вето за тебя будет делать уроки? Мне репетиторов тебе нанимать не на что! Запустишь математику, что тогда будет?

Наташа замерла от неожиданности, уставившись на маму с тупым видом.

— Ну что ты сидишь, как идиотка?

Наташа опустила голову. По опыту она знала, что нужно подождать, пока мама выговорится. Но в этот раз мама говорить не хотела, а хотела послушать, что ей скажет Наташа.

Наташа пожала плечами.

— Что ты рожи строишь! И в кого ты у меня бездарь такая? Ты посмотри на Леру, — на одном дыхании выкрикнула мама.

Лера была Наташиной подругой и училась на одни пятерки.

— А ты посмотри на Анжелу, — не растерялась Наташа. — Училась на одни тройки, а сейчас ведет передачу на телевидении.

— Не забывай, кто у Анжелы папа.

Наташа хотела сказать, что у нее папа тоже много чего может, но не стала. Сейчас ее папа не мог для нее сделать ничего. И даже упоминать про него было неприлично.

— И потом, Анжела — красавица, а ты… Недоразумение какое-то!

— А Леша говорил, что я с изюминкой, — не удержалась Наташа.

— Не смей никогда про него вспоминать! Что ты постоянно болтаешь всякие глупости! Помолчала бы лучше. Если ты так будешь со мной разговаривать, то я не знаю, что с тобой сделаю…

— А что, я не имею права слово сказать? — смело подняла голову Наташа.

— Не имеешь. Ты вообще ни на что не имеешь никакого права. Потому что ты никто и звать тебя никак. Когда мне было столько, сколько тебе, я ничего кроме формы не имела, а фрукты и конфеты ела только по праздникам. А ты… Посмотри, как ты живешь!

Наташа замолчала и погрустнела. Мама думает, что трудности — это голод и холод. Голод и холод — это неудобства. А трудности — это совсем другое. Трудность — это когда жизнь распоряжается несправедливо. Вот как с Лешей, например. Разве справедливо, что они любят друг друга, но не могут видеться?

Телефон в руках у мамы зазвонил, она нажала на кнопочку, и лицо у нее стало красивое и доброе:

— Здравствуй, Сережа, — пропела мама в трубку, погрозила Наташе пальцем и вышла, плотно закрыв за собой дверь.