Похороны Андрея были отложены на две недели до выяснения обстоятельств его смерти. За две недели ничего сенсационного следствию обнаружить не удалось, кроме того, что погибший в свои двадцать четыре года имел быстро прогрессирующий, очень плохо поддающийся лечению алкогольно-вирусный цирроз печени, но на учете у инфекциониста не состоял и не лечился. Алексею Ивановичу было разрешено захоронить тело сына.

На Волковское кладбище, где его хоронили в субботу, с Алексеем Ивановичем от «Спецсервиса» поехали Надя, Василий Павлович и Мария Тимофеевна. Когда Андрея отпевали в маленькой церкви при кладбище, Надя вдруг ни с того ни с сего, а скорее от нервного переутомления, расплакалась. Куда делось ее самообладание? Не было случая, чтобы оно ее покинуло при публике. Со стороны можно было подумать, что она хоронит любимого или, по крайней мере, очень близкого человека. Она смотрела на светлые кудрявые волосы Андрея, красиво зачесанные назад, и плакала не переставая. Алексей Иванович украдкой поглядывал на нее, не решаясь предложить свой большой платок. А Надя чувствовала, что если служба затянется надолго, то она, как старая бабка-плакальщица, начнет рыдать и причитать в полный голос.

После кладбища Надя не поехала на поминки, у нее неприлично распухло заплаканное лицо и страшно разболелась голова. Она поймала машину и вернулась домой. Выпила таблетку анальгина, выключила телефон, легла спать и крепко уснула. И ей приснился очень странный сон. Как будто они все, сотрудники фирмы, собрались поздно вечером в подъезде дома, где жила Любовь Николаевна, тихо поднялись к ней и молча убили ее во сне. И Надя участвовала в этом, и даже держала в руках нож и несколько раз ткнула во что-то мягкое.

Она проснулась и посмотрела на часы. Уже вечер. Она выспалась, и было непонятно, что делать дальше. Включила телефон, и тут же позвонила Анюта.

Анюту жгли воспоминания. Ей нужно было выговориться. Она даже не спросила, есть ли у Надежды возможность послушать ее. Она словно включила моторчик, остановить который можно было, только разрядив аккумуляторы. Она говорила, говорила, чтобы не так жгло. Облегчала свою душу и нагружала Надину. Надя в начале их дружбы искренне сострадала подруге, постоянно скандалившей с мужем, но в конце концов научилась противостоять нагрузке. Она слушала как бы вполуха, а продолжала думать о своем. О вещах, например, которые надо сдать в химчистку. Об Оле, которую необходимо навестить. Наконец Аня замолчала — по всей видимости, о чем-то ее спросила и ждала ответа.

Надя неопределенно сказала:

— Все так сложно…

— Что тут сложного? Он просто подлец. Я отдала ему лучшие десять лет своей жизни и что получила взамен?

Надя быстро сориентировалась, о чем шла речь.

— Анюта, я не понимаю, что значит «отдала»? И почему нужно что-то получать взамен.

— Все ты прекрасно понимаешь!

— Если ты имеешь в виду материальную сторону, то, по-моему, получила ты неплохо. Прекрасная дача, квартира. К тому же у тебя есть Наташа с Илюшкой, профессия, и все это не без Лешиного участия. Кем ты была до него? Домохозяйкой. И жила в ужасной коммуналке.

— Я перед тобой вывернула всю душу, а ты — дача, квартира… Ты просто мне завидуешь.

— Видишь, значит, ты сама считаешь, что есть чему позавидовать? Значит, все действительно не так уж плохо? Ведь ты теперь свободна и можешь устроить жизнь по своему усмотрению. Перестань оглядываться назад. Оставь Лешу в покое, ему сейчас не позавидуешь.

Аня злорадно засмеялась:

— Да уж. Кому-кому, а Леше-то как раз не позавидуешь. Оказалось, что ему тоже не все дозволено.

— Я слышала, Аркаша опять объявился…

— А что, он в офис заходил?

— Да нет, — сказала Надя и нарочно перевела разговор на другую тему: — Как Наташа выступила на конкурсе?

— Откуда ты знаешь про Аркадия? — Голос Анюты задрожал от возбуждения.

— Кто-то из наших говорил.

— Значит, нашли!

— Слушай, я что-то не понимаю, а при чем здесь Аркадий?

— Не прикидывайся глупенькой, — сказала Анюта, — по-моему, все совершенно очевидно.

— Не понимаю…

— Лешку кто-то надоумил. Уголовщина и все такое — это не по его части. Кто-то направил его мысли в нужное русло. — Аня засмеялась. — Аркаша появился вовремя, тебе не кажется? Поэтому они так быстро и спелись. Мой бывший, небось, загорелся мыслью избавиться от алчной мамаши, но ему, как всегда, не хватило мозгов получше подготовиться. Он потерял контроль над собой и убил в состоянии аффекта. Как, впрочем, и все, что он делает. Но что с него возьмешь? Псих! Теперь понимаешь, при чем здесь Аркадий? — Анюта не дождалась ответа и, бросив на прощание: «Пока», — повесила трубку.

Наверное, у нее появился еще кто-то, кому можно излить душу. Ну и замечательно! Надя подумала, что как все же странно: чем дольше люди живут вместе, тем хуже понимают друг друга и тем меньше способны уважать. Десять лет, прожитые вместе с Алексеем, дали Анюте право считать его круглым идиотом. Или нет, не так. То, что Леша после десяти лет скандалов ушел от нее, дали ей право считать его круглым идиотом. Кошмар.

Надя наконец заставила себя сделать то, что давно уже необходимо было сделать. Позвонила Оле на сотовый и договорилась заехать к ней.

В восемь часов вечера она была на пороге Олиной квартиры.

— Кто там?

— Это я, — она на мгновение замешкалась, — тетя Надя, — вдруг назвала она себя так, как называла ее Оля.

Дверь открылась.

Оля с грязной, давно не мытой головой стояла на пороге в ночной рубашке.

— А где Лариса Пантелеевна? — Надя вдруг вспомнила, что Аня упоминала о ее приезде.

— Она в больнице.

— В какой больнице? — по инерции спросила Надя.

— Кажется, в Мариинской.