— «Все в ней гармония, все диво, все выше мира и страстей… Зачем я ею очарован? Зачем расстаться должен с ней?.. Она глядит на вас так нежно, она лепечет так небрежно, она так тонко весела, ее глаза так полны чувством, вечор она с таким искусством из-под накрытого стола мне свою ножку подала!»

— Что?! Кто это тебе ножку подал?! — Надя с шутливой строгостью отстранила от его губ свои коленки. — Что это ты там выдумал?

— Надюша, это не я, это Александр Сергеевич. — Сергей засмеялся, легко поднялся на ноги и протянул Наде цветы. — Я только процитировал слова гения, но в данный момент они созвучны с моими чувствами.

— Спасибо, Сережа. А ты, я вижу, не изменился, все барышням головы кружишь.

— А что мне меняться? Угостишь кофейком?

— Разве тебе откажешь? Проходи.

От Надиных глаз не укрылось, что, пока она ставила цветы в вазу и заваривала кофе, Сергей, словно мимоходом, осмотрел все документы на ее столе.

— Ну, зачем ты к нам, Сережа, пожаловал, — спросила Надя, когда они уселись друг напротив друга за журнальный столик в приемной.

— Надюша, ты, наверное, не поверишь, но я действительно очень по тебе соскучился. Мне не хватает видеть тебя по утрам. Не думал, что я так привязан к тебе. Может быть…

— Сережа, — Надя внимательно посмотрела в его заблестевшие глаза, — со мной можно без прелюдий. Что тебе нужно?

Его рука лежала на столе, он просто чуть-чуть придвинул ее и погладил кончиками пальцев Надино запястье.

— Как же без прелюдии? Ведь это самое интересное, — произнес он проникновенно.

— Сережа, мы попусту теряем время. Скажи мне прямо, что тебе нужно?

Он отдернул руку и покачал головой:

— Ну ты даешь! Железная леди, что ли?

— Вроде того.

— Напрасно, любовь полезна для здоровья.

— Ты прав, но не на работе.

— А как же Андрей?

Надя быстро переспросила:

— Что «Андрей»?

Сергей засмеялся:

— Дверь-то в туалет была минут сорок закрыта. Ну ладно, ладно. Что было, то прошло. Тем более мы оба знаем, чем для Андрюхи закончилось это рандеву.

— Сережа, что ты такое говоришь?

— Ничего, — он поднял руки вверх, — абсолютно ничего. Ты у нас, Надюша, просто роковая женщина. Леша по тебе с ума сходил и в тюрьму попал, Андрей с моста прыгнул. А? Мне просто интересно, что ты такое с мужиками делаешь?

— Сергей, с чего ты взял, что Леша по мне с ума сходил? Перестань издеваться. Что тебе от меня нужно?

— Слушай, что ты все заладила: «Что нужно? Что нужна?» Поболтать заехал, ничего мне от тебя не нужно.

Надя встала и взглянула на часы:

— Сколько тебе хватит времени, чтобы поболтать?

— Фу, как грубо, Надюша! Что-то тебе чувство юмора изменяет. Руководить без чувства юмора нельзя. Никак нельзя… Как говорил командору Шура Балаганов? Забурела? Далека стала от народа? А? Прав я?

Надя опомнилась и улыбнулась:

— Сережа, ну чего ты с утра пораньше ко мне прицепился?

Сергей обнял ее и поцеловал в щеку:

— Вот так-то лучше.

Она вопросительно взглянула на него, и он спросил:

— Мне безопасник из «Белых ночей» звонил, они готовы монтаж начинать. Может быть, оставите мне объектик? Переговоры я вел. Меня там каждая собака в лицо знает. Порекомендуйте меня от «Спецсервиса»?

Надя нахмурилась:

— А что Макаров говорит?

— А что Макаров? Он сделает так, как ты скажешь.

— Сережа, что мы, благотворительная организация, что ли? Проект мы делали, коммерческое предложение наше прошло. Неужели кто-то просто так, за здорово живешь, будет клиентов отдавать? Подумаешь, каждая собака в Репино знает. Тебя каждая собака знает как представителя «Спецсервиса». Разве не так? Или я что-то путаю?

— Жестко. Молодец. Леша был бы доволен.

Они помолчали.

Сергей не спеша протер стекла своих очков и, вернув их на место, сухо спросил:

— Ну что, все довольны?

— Что ты имеешь в виду?

— Основная статья расходов ликвидирована, Леша изолирован, фирма раскручена, специалисты на месте, дела идут в гору.

Надя пожала плечами и ничего не ответила.

Сергей ехидно добавил:

— Чего же вы все на своего директора положили? Аккуратненько так положили, не подкопаешься.

— Не понимаю?

— Лешка заводной мужик, это верно, но не дурак. Почему же он все еще в тюрьме? Ведь очевидно, что он не убивал.

— А что мы можем сделать?