Удивительно, но преступник все еще находился в квартире. При виде решительно настроенных милиционеров, он бросил на землю пистолет и поднял руки. Старший патруля признался в рапорте, что не успел ничего крикнуть, преступник разоружился сам: «При задержании сопротивления не оказал».

— Ну что, — спросил наблюдавший за Владом следователь, — влип клиент?

Адвокат пожал плечами:

— Посмотрим. Экспертиза оружия есть?

— Есть, как не быть. В этот раз быстро обернулись. И оружия, и пули, и следов пороха на одежде Вилановой, и смывов… все есть. Писец твоему клиенту.

— Это как суд решит.

Следователь хмыкнул, перебросил Владу еще несколько листков:

— Читай дальше.

Действительно, экспертные заключения все как один обличали Ивлева в преступлении. Пуля, найденная в теле погибшей, была выпущена из представленного на экспертизу пистолета марки «ПМ», производства Тульского оружейного завода, года выпуска — 1981, номер 4356789443. На рукояти «пээма» наличествуют отпечатки пальцев, идентичные контрольным отпечаткам Ивлева. Фото- и химические пробы, смывы с рук и одежды Ивлева явно показывают, что из пистолета стрелял именно он. Медэксперт заключил, что смерть наступила от огнестрельного ранения в область сердца. Нателе и одежде Вилановой найдены следы несгоревшего пороха, и можно однозначно утверждать, что выстрел произведен с расстояния не больше полутора метров.

Влад вопросительно посмотрел на следователя:

— А это зачем?

— Был такой случай. Лет пять тому назад. Взяли одного — тоже с пушкой, прямо над трупом. Так он на суде изо всех сил пытался доказать, что убивал, мол, не он, а некий снайпер с километровой дистанции. А он как раз у жертвы телохранителем был, да вот не сберег — подстрелили. Над трупом стоял потому, что бросился к упавшему посмотреть, не нужна ли помощь. Пушку достал, только когда увидел, как клиент падает, — для защиты. Никому ничего он не доказал, конечно, но с тех пор подстраховываемся.

Мимоходом Влад отметил, что следователь разговорился. Хорошо. Значит, не считает серьезным противником. Есть шанс, что прямо сегодня разрешит встречу с подозреваемым. А это не помешало бы. С такими уликами об оправдании или условном сроке нечего и думать.

Протокол допроса подозреваемого, наоборот, оказался верхом лаконичности. На казенном бланке после сухих протокольных фраз о месте и времени допроса снизу было приписано: «Задержанный отвечать на вопросы следствия отказался».

Влад усмехнулся. Ну да, «отказался»! Если бы не грядущая встреча с адвокатом, дали бы ему в молчанку играть! Били бы до тех пор, пока всю подноготную не рассказал бы, включая детские страхи и комплексы. Да и не только били — может, чего и похуже. Это только в сериалах милиция переполнена тупыми костоломами, а на деле бравые сотрудники органов вовсю используют достижения технического прогресса. Электрошок, например, а от длительного воздействия тока начинаются произвольные конвульсии — действует почище любого детектора лжи.

— Хорошо. — Влад поднялся, спрятал в «дипломат» органайзер. — Когда я могу поговорить с Ивлевым?

— Через час будет готов пропуск. Подожди, если хочешь.

Он совсем не был похож на убийцу. Невысокий, скорее даже щупловатый, с неряшливой трехдневной щетиной, Ивлев напоминал загулявшего после получки шоферюгу.

Конвоир расстегнул наручники, кивнул и вышел. Загремели засовы.

— Добрый день, Семен Алексеевич, я ваш адвокат, Владислав Хмельницкий, адвокатское бюро «Щепетов и партнеры». К нам обратился независимый фонд «Демократия и правосудие» с просьбой…

— Я знаю.

Голос Ивлева показался Владу странным — бесконечно усталым и каким-то отрешенным. Так обычно разговаривают люди, которым все равно, что будет с ними дальше. Неужели успели чем-то накачать?! Нет, вряд ли. Дело прозрачное, все как на ладони, с такими уликами следователю, по большому счету, и признание не нужно. Скорее, Ивлев просто испугался; стоя над трупом, не ожидал, что все будет именно так — кровь, бездыханное изломанное тело. Потому и застыл на пороге…

Хорошо. У него сейчас единственный шанс — написать признание и сотрудничать со следствием. Суд это учтет.

Влад еще в кабинете следователя понял, что Аркадий Наумович дело Ивлева не возьмет — слишком уж проигрышное. Явно проигрышное. Так что придется самому тянуть эту лямку до конца.

— Знаю, мне говорили…

Влад приложил палец к губам, указал на потолок, покачал головой. Быстро написал в блокноте:

«Разговор наверняка записывается. Говорите осторожнее. Если хотите сказать что-то важное — пишите», — и придвинул блокнот к Ивлеву.