В ушах кипело от переизбытка злобы, чуть подкинь дров — и гневный пожар воспылает до небес.

Чудесный расклад намечается. Покуда Демон будет наводить ужас в стане врага, Алина в компании слишком любвеобильного байкера с дипломом врача будет охотиться за домохозяйкой с малолетними детьми. И что будет, если она проколется или ошибётся?

Демон отправился на поиски Саймона. Обоих ждал крайне напряжённый разговор.

Утренний город ещё дремал, когда агрессивно ворчащий мотоцикл с двумя седоками занял позицию в тени деревьев. Это был не просто «Урал» — это было произведение искусства, рождённое в горниле страсти и мастерства.

Чёрная краска с рубиново-красными разводами покрывала его корпус, создавая впечатление, будто по металлу растеклись сгустки расплавленного огня. Роспись, выполненная вручную, рассказывала свою историю нежной любви к стальному коню: мистические узоры переплетались с геометрическими фигурами, а в некоторых местах проглядывали силуэты женщин. Хромированные детали сверкали на солнце, а кастомный выхлоп издавал приглушённое урчание, будто мотоцикл был жив и дышал.

Сиденье, обтянутое кожей с тиснёным узором, приглашало в путешествие. Руль был отделан красными вставками, перекликающимися с росписью на баке.

Серебристый минивэн многодетной матери замер неподалёку и казался безобидной точкой на фоне просыпающегося города.

Саймон спешился, снял шлем и проследил взглядом за двумя резвоногими мальчишками в лёгких куртках и с рюкзаками за спинами, которые выскочили из автомобиля, помахали рукой водителю и, толкаясь и хохоча, побежали через школьный двор.

— Знаешь, что меня поражает? — спросил он, поворачиваясь к Алине. — Как она умудряется всё это тащить на себе? Я вот троих детей не смог бы воспитать, даже если бы попробовал.

Она усмехнулась, подняла забрало и заговорила:

— Ты и одного не потянешь. Твоя версия отцовства на сегодняшний день — стоять рядом с мамашей и обольстительно улыбаться. Кстати, детей у неё четверо, помимо мальчиков есть ещё две девочки.

Саймон фыркнул:

— Я, знаешь ли, к плёнкам и не рвусь. А эта женщина... Интересно, как она находит время на себя при такой ораве?

Пока они следили за тем, как женщина разворачивается и покидает школьную стоянку, Алина заметила:

— Это маленькая женская хитрость.

Они помчались дальше, лавируя в потоке машин. Саймон вел слежку довольно грамотно, не висел на «хвосте» у серебристого авто, а обгонял, отставал и всячески старался держать дистанцию, чтобы яркий байк не запомнился Екатерине Дроздовой.

В детском саду всё происходило как в хорошо отрепетированном спектакле. Девочки, словно маленькие вихри, вырвались из рук матери и вприпрыжку помчались по яркому двору, оглашая окрестности громкими голосами.

Саймон, наблюдая за сценой, пробормотал:

— Погодки — это жесть. Одна плачет, вторая подхватывает — и понеслось. Я бы застрелился.

— Тебя так пугает идея будущего отцовства? — Алина дружески хлопнула его плечу.

— До одури, — честно признался байкер.

Следующая остановка: центральный рынок, который даже в столь ранний час напоминал живой организм — пульсирующий, шумный, неутомимый. Бесчисленные потоки людей, словно реки в половодье, заполняли пространство.

Саймон и Лиса растворились в этом людском море, словно тени на закате. Их внимательные взгляды скользили по толпе, выискивая среди сотен лиц то самое — усталое, но решительное лицо многодетной матери.

Пространство рынка дышало жизнью: здесь царствовали яркие прилавки с сочными фруктами, источающими медовые ароматы; там — серебрились рыбные ряды, где влажный воздух пах морем и солью. В мясном отделе властвовал терпкий дух свежего мяса, а в хлебном царстве плыли облака тёплого аромата свежеиспечённых булок.

Женщина ловко маневрировала между тележками, список покупок у неё в руках казался картой в этом лабиринте товаров.

Вокруг кипела жизнь: бабушки в платочках придирчиво рассматривали каждый помидор, студенты с рюкзаками выбирали недорогие овощи, молодые мамы с колясками обсуждали последние новости. Громогласные продавцы, будто глашатаи древнего города, расхваливали свой товар, их голоса сливались в единую симфонию рынка. Где-то звенели монеты, там шуршали пакеты, здесь смеялись дети, а в углу пожилой мужчина торговался до последнего рубля.

Двое наблюдателей продолжали своё безмолвное преследование,

— От Демона что-то слышно? — спросил Саймон, жуя жвачку.

Алина напряглась, сделала вид, что изучает ассортимент конфет, представленный на выставке во всём великолепии форм и красок.

— Вчера вечером звонил, сказал, что доехали.

Она вспомнила их короткий трехминутный разговор по телефону и поежилась. В Сашкином голосе явственно ощущалась не только усталость, но и что-то ещё, что она не сумела распознать. Страх? Тревога? Суетливость?