— Догадайся, пытливая моя, — с усмешкой предложил он, но в его тоне не было привычной резкости. Наоборот, он словно поощрял её любопытство.

— А-а, хм, ладно, — Алина сообразила, что сморозила глупость, и дальше предпочла помалкивать.

Они двигались по магазину, собирая необходимые вещи: верёвки разной толщины, молоток с удобной рукояткой. Каждый раз, когда их руки соприкасались, Саша будто становился мягче, черты его лица разглаживались, а в глазах появлялся странный, почти человеческий блеск.

— Плёнку брать будем? — не удержалась Алина.

Он улыбнулся — по-настоящему, не той привычной усмешкой, а тепло и искренне.

— Только если ты снова хочешь оказаться у меня на столе.

Его слова повисли в воздухе, наполняя пространство между ними чем-то новым, необъяснимым. Алина почувствовала, как по спине пробежал приятный холодок.

— Ты флиртуешь со мной что ли? — уточнила она, боясь вновь неправильно понять его тайные знаки.

— Притом в открытую, Лис, — он подмигнул, бросил в тележку упаковку латексных перчаток, затем передумал и вернул их на место. — Лучше зайдём в кожгалантерею и ещё в туристический отдел, — словно самому себе сказал он и направился к кассе.

— То есть ненависть испарилась, да? — Алина подбоченилась и встала напротив, желая видеть перед собой его лицо.

— Ни в коем разе. Ты по-прежнему та ещё заноза, но сегодня мне больше неохота тебя ковырять.

— И что же заставило тебя поменять взгляды? — она задумчиво постучала пальчиком по нижней губе, потом глянула в корзину и как-то разом сникла.

Понятно, решила, будто это предстоящее убийство так будоражит его кровь. Демону даже не потребовалось лезть к ней в голову, чтобы извлечь наружу эту глупую идею.

На самом деле ответ таился в ней самой. Она как-то по-особенному влияла на него, как и он воздействовал на неё. С её стороны исходила аура спокойствия и всепрощения. Лиса будто впитывала в себя негатив, а обратно возвращала бездну блаженства. Чем больше он к ней прикасался, тем светлее становилось на душе. Вспомнить хотя бы ночь, проведённую ими в палатке. В те восемь часов Демон выспался так, будто впервые сомкнул глаза за долгие полсотни лет.

А ещё ему нравилось касаться её ментально. В глубинах его тёмной сущности, там, где царили лишь холод и мрак, что-то неуловимо трепетало каждый раз, когда он проникал в сознание Алины. Её мысли, словно чистые родники в пустыне, дарили ему странное, почти забытое ощущение свежести и обновления.

Он прикасался к её разуму осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие этого удивительного мира. В её душе не было ни тени тьмы, ни намёка на злобу или ненависть. Только свет, только искренность и доброта.

Внешне она казалась обычной девушкой — с сияющей улыбкой, с глазами, в которых плясали озорные искорки, с волосами, похожими на шёлковое облако. Но то, что скрывалось за этой привлекательной оболочкой, превосходило все его представления о совершенстве.

Её внутренний мир напоминал ему о давно забытых образах ангелов — чистых, возвышенных созданий, чьё присутствие очищало даже самые тёмные уголки души. В каждом её помысле, в каждом чувстве читалась такая глубина и чистота, что он невольно замирал, погружаясь в это море света.

И с каждым таким прикосновением к её душе он чувствовал, как что-то в нём самом начинает меняться, словно капли её света растворяют кромешную тьму.

Демон потому и отталкивал её всеми доступными средствами — боялся испачкать, истинно страшился того, что сумеет очернить сверкающий облик. В последние дни ему всё чаще вспоминались байки Вулкана о том, сколь агрессивной мощью обладает сила притяжения двух сияний.

Давным-давно, ещё на заре становления отношений между Вулканом и Молнией, Демон потешался над этими россказнями, а теперь и сам участвовал в этом водовороте ощущений. Свечение Алины пело для него. И чёрт возьми, как же это было хорошо! Её сияние баюкало его чистотой, недоступной обычным смертным — пронзительно, кристально чисто, до боли в висках. Демон корчился от наслаждения, не в силах противостоять этой силе притяжения. Эта строптивая девчонка была для него чёрной дырой, затягивающей в себя всё сущее, но вместо того чтобы раздавить его, она растягивала его чувства до предела, выворачивала наизнанку.

В её присутствии тьма Демона шипела и отступала, словно кислота от огня. Доброта Алины была оружием, способным пробить любую броню. Она не просто светилась — она взрывала его мир, перестраивала его сущность, переписывала код его существования. Это было запретно, немыслимо, но Демон не мог остановиться — во всяком случае, не сегодня.

Сила девушки перемалывала Демона, переплавляла, делала другим. И в этом хаосе трансформации он нашёл то, чего не знал никогда — не просто чувство, а цунами эмоций, сметающее все преграды на своём пути. Пафосно, правда? Вот потому он и подтрунивал над Вулканом, когда тот в схожих красках описывал свои волнения касательно Молнии, а ныне и сам угодил в капкан сложных ощущений.

— Ау, Сань! — Перед лицом запрыгали ладошки Лисы. — Рассчитывайся давай, мечтатель! Из-за тебя вся очередь стоит.

Он улыбнулся, чуть смутившись, и приложил телефон к терминалу.

Они распихали покупки по кофрам мотоцикла, Алина привычно нацепила шлем и приготовилась взобраться на Harley-Davidson, когда Демон неожиданно предложил:

— Хочешь научиться им управлять?

Лиса вздрогнула, будто он ударил её наотмашь, потом протянула руку и ощупала его лоб.

— Странно, вроде не горячий. Тебя никто в магазине по голове не бил?