— Ничего, я с ним разберусь, птичка-бабочка-балерина. Кто бы подумал, весь из себя такой обходительный, без мыла влезет в… — она осеклась. — Извините!

— Так что, гражданка Зилова, если вы что-то еще скрыли от следствия, лучше давайте покончим с этим сегодня.

— Нет! Нет! Больше ничего. Я просто не подумала, я же не знала, что он был в Доме в это ужасное воскресенье, — ее лицо пошло пятнами от гнева на Пышкина.

* * *

В кабинет Горшкова легкой танцующей — во второй балетной позиции, вспомнил следователь — походкой вошел Пышкин. Высокого роста, стройный, изящный, он производил бы недурное впечатление, если бы не приспущенные тяжелые веки и жеманно поджатые, явно тронутые помадой губы.

— Присаживайтесь, Георгий Свиридович! — пригласил Горшков. «Эк, ты опустился, Евгений Алексеич, перед «голубым» расшаркиваешься».

— А в чем дело, товарищ? — он стрельнул в следователя взглядом и потупился, как красна девица.

— Дело в том, что мне необходимо задать вам два-три вопроса. Что вы делали двадцать первого сентября, в воскресенье, после полуночи, примерно в четверть первого, в гостинице «Восход»?

— А что, людям возбраняется заходить в гостиницу?

— Гражданин Пышкин, мы с вами не по-приятельски беседуем. Я веду официальный опрос свидетелей по уголовному делу.

— Но я ни в чем не замешан! — выкрикнул Пышкин фальцетом. — А кто вам сказал, что я был там в это время?

— Вы узнаете позже, я зачитаю вам показания свидетельницы. Итак, были вы или не были?

— Был, был, куда от вас денешься! — ворчливо ответил Пышкин.

— Что вы там делали в такой поздний час?

— А вы не догадываетесь? — он кокетливо улыбнулся.

«Фу, гадость какая! Хуже проститутки. А еще мужчина!» — с досадой подумал Горшков.

— Отвечайте на вопрос.

— Я пришел на свидание.

— В Дом свиданий?

Пышкин картинно приподнял выщипанные брови.

— О-о-о! Вы и об этом знаете? Нет ничего тайного, что можно было бы скрыть от милиции, — он вдруг улыбнулся: доверчиво и простодушно. — Вы имеете что-то против… моих наклонностей?

— Это ваше личное дело, — отрезал Горшков. — Меня интересует вот что. По свидетельским показаниям, на этаже была одна из служащих или кто-то из клиентов. Вспомните, видели вы или, может, встретили кого-то на лестнице или в коридоре?

— И только-то? Ах! — Он типично женским жестом поправил прическу — длинные до плеч кудри. — Ну, не то чтобы встретил, а, к счастью, наоборот — избежал встречи…

— С кем? — Горшкова охватило нетерпение.

— Но я не знаю! Было темно.

— Расскажите подробнее, Георгий Свиридович. Постарайтесь вспомнить мельчайшие подробности. Это очень важно, — тон его был почти просящим. «А что делать?» — Вы вошли…

— Да, я открыл дверь, вошел, направился к лестнице и вдруг услышал, что кто-то спускается сверху. Мне совсем не улыбалось встретить хозяйку. Она одна могла задержаться так поздно. Короче, я моментально нырнул под лестницу, благо там темно, и присел на корточки в самом низу, прижавшись к стене. Это явно была женщина, я узнал запах духов.

— Вы не видели ее?

— Увы, нет! Если бы я знал, что это может понадобиться, я бы кинулся ей навстречу! — пылко продекламировал он.

— А духи? Что-то необычное?

— Ну, еще бы! Единицы из женщин имеют возможность душиться французскими духами «Нина Риччи». Одна из них — моя партнерша в театре. Меня тошнит от этого запаха, и я узнаю его из тысячи других!

— Что ж, это существенная деталь. Но еще — хоть что-нибудь! Может, рост?

— Я ведь не смотрел в ту сторону. Но… судя по тени на стене, она довольно высокая, примерно с меня.

«Этого еще не хватало! — возмутился Горшков. — Высокая только Л илия. Пользуется ли она этими духами? Час от часу не легче».

— А когда вы поднялись, ничего и никого больше не видели? Кстати, когда пришел ваш друг или подруга?

— Он ожидал на улице. Я зажег свет, и он поднялся ко мне.

— У меня все, Георгий Свиридович. Надеюсь, вы сообщили мне то, что было на самом деле.

— Упаси меня Бог солгать. Никому не пожелаю иметь дело с карающими органами.

* * *

— Лилия Эрнестовна, извините за беспокойство, Горшков из прокуратуры.

— Слушаю вас, — не очень приветливо сказала Лилия.