— Нет.

— А чего такое — SOS?

— Там написано SOS? — встрепенулся Потемкин.

— Ну!

На экране мобильника высветилось кодовое слово, которым сам Потемкин когда-то зашифровал одного из своих абонентов.

— Это он!

— Кто? — не понял Шварц.

— Этот парень, который будет убивать! Он мне звонит!

Звонки вызова прервались.

— Это точно? — спросил Шварц.

— Да.

— Отзвони ему! — потребовал Шварц. — Скажи, что позже наберешь его. Скажи, что за рулем сейчас.

— Я не вожу машину.

— Он про это знает?

— Знает.

— Хорошо, просто скажи ему, что занят, — распорядился Шварц. — Прощупаем быка. Узнаем, чего хочет. Ты только не чуди! — посоветовал он и кулаком ткнул гипнотизеру в лицо.

Не больно ткнул, всего лишь предупреждая, что малейшее неповиновение создаст огромные проблемы. А чтобы было доходчивее, еще и нож достал. И только после этого протянул Потемкину мобильник.

Потемкин набрал SOS. Китайгородцев откликнулся мгновенно:

— Иосиф Ильич? Здравствуйте! Я вам звонил!

— Я не сразу услышал, — ответил Потемкин. — Я сейчас занят.

— Вы мне очень нужны! Вы где?

Шварц уже тянул руку, намереваясь забрать мобильник.

— Подъезжаю к Москве, — сказал Потемкин. — А вы где?

— В Калужской области.

— Я вам перезвоню!

Шварц отключил мобильник.

— Он в Калужской области, — сообщил Потемкин. — И он сказал мне, что я ему очень нужен.

— Это пруха! — пробормотал Шварц. — Конкретно повезло! Че, пацаны, сделаем бычару? Сдадим на мясо?

— Гы-гы-гы! — засмеялись все счастливо.

Фартило им.

Проинструктированный заранее Потемкин позвонил Ки-тайгородцеву через полчаса. Дядя Степа уже спал, навалившись грудью на стол. Китайгородцев ждал звонка и ответил сразу.

— Я уже могу говорить, Анатолий, — сказал Потемкин. — Что там у вас?

— Про этого Стаса… С которым я… которого я должен…

— Я понял! — сказал поспешно Потемкин. — Так что с ним?

— У него есть брат. Или был брат. В общем, они тут рыбачили в прошлом году. На Оке. И этот Стас, кажется, брата своего… Не знаю, не уверен… Исчез брат. И там, где он исчез, кровь осталась. Понимаете?

— Нет, не понимаю. Я-то тут при чем?

— Был свидетель. Тот, кто мог все видеть. Как оно происходило. Но приметы неизвестны. Есть человек, который этого свидетеля видел своими глазами. Но он все забыл. Времени много прошло. Я хотел у вас спросить. Ведь можно, наверное, с помощью гипноза как-то? Заставить его вспомнить. Он говорит, что там был черный. А Михаил — он в черном всегда ходит!

— Какой Михаил? — не сразу сообразил Потемкин.

— Тот самый! Который меня гипнотизировал! Он мог быть здесь! Он мог это убийство видеть! Надо только выяснить, он ли это был!

— А как выяснить? — заинтересовался Потемкин. — Кто-то его видел?

— В том-то и дело! Есть такой человек! Только он слабо помнит!

— А он готов помочь? Он где вообще?

— Он здесь. Рядом. Спит. Он пьяный. Но до утра проспится. Вы будете в Москве? Можно, я его к вам привезу?

Потемкин прикрыл ладонью телефонную трубку и шепотом спросил у напряженно вслушивающегося в разговор Шварца:

— В Москву его позвать? Или сами к нему поедем?

— Сами!

— Где вас искать? — произнес в трубку Потемкин. — Я сам вас разыщу.

— Я даже не знаю, есть ли здесь железнодорожная станция, — неуверенно сказал Китайгородцев.

— Я не на поезде. Я на машине буду.

— Тогда проще, — сказал Китайгородцев.

Он подробно рассказал, как его найти. Потемкин, слушая собеседника, повторял за ним каждую фразу.

— Когда вас ждать? — спросил Китайгородцев.

— Когда меня ждать? — механически повторил вопрос Потемкин и вопросительно посмотрел на Шварца.

Шварц неопределенно пожал плечами.

— Я не знаю, — ответил Потемкин Китайгородцеву. — Завтра, думаю, я к вам приеду.

Шварц жестом показал: надо заканчивать разговор.

— До завтра! — сказал Потемкин.

— До завтра! — эхом отозвался Китайгородцев.

ТРИНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ. ТРИ ДНЯ ДО УБИЙСТВА

Китайгородцев проснулся от шороха. Вскинулся, озираясь. Слабый утренний свет пробивался из-за замерзшего окна. В комнате никого не было. И не должно быть. Прошедшей ночью Китайгородцев устроился на ночлег в этой комнате, задвинув входную дверь громоздкой лавкой. Сейчас за дверью слышались какие-то звуки. Ничего особенного. Похоже на звон пустой посуды. Китайгородцев открыл дверь. Дядя Степа действительно изучал содержимое кружек на столе. Нигде ни капли водки. Дядя Степа был мрачнее тучи. Увидел Китайгородцева и расстроился еще сильнее. Неприятные воспоминания будил в нем этот непонятный гость.