— Нет.

— Другой кто-либо был?

— Нет.

— Совсем никого?

— Ага.

— Куда же делся Глеб?

— В реку.

— Вы видели?

— Следы, — сказал дядя Степа. — Кровяка там. Возле костра. От костра следы. Тащили волоком.

— Там место глубокое?

— Не очень.

— Вы пробовали искать Глеба?

— Попытку делал, — признался дядя Степа. — Измерсси весь, потом болел.

— Что-нибудь нашли в воде?

— Нет.

— Глеба там не было?

— Не было.

— Течением унесло?

Заминка. Как бывало обычно, когда Потемкин говорил что-то не то.

— Могло его течением унести?

— Там место тихое, — сказал дядя Степа.

— Там такая заводь, — пояснил долго молчавший Китайгородцев.

— Куда же подевался Глеб? — спросил Потемкин, обращаясь к дяде Степе.

— Не знаю.

— Может, не было его в воде?

— Не знаю.

— А подозрения какие-то у вас есть? — допытывался Потемкин.

— Убили, — коротко ответил дядя Степа.

— Почему так думаете? — пытался понять причины такой его уверенности Потемкин.

— Другого быть не может. И кровь. Машину бросил. И сам смурной был.

— Кто?

— Глеб.

— Накануне? — предположил Потемкин.

— Ну!

— Вы с ним общались?

— Ну! Плохой он был. Без радости. Тяжелый разговор.

— У вас с ним сложился тяжелый разговор?

— С брательником.

— У них с братом был тяжелый разговор?

— Да.

— Вы слышали?

— Об чем?

— О чем они говорили.

— Не было такого.

— Какого не было?

— Не слыхал я.

— А говорите — был тяжелый разговор.

— Мне Глеб сказал. Сегодня сами. Без тебя. Разговор у их.

— Предполагался разговор?

— Ага.

— Еще что говорил Глеб?

— Ничего. Не до меня ему. На нервах.

— Это только в этот день? Или между братьями всегда были плохие отношения?

— Без радости друг к дружке, — сказал дядя Степа.

— В чем причина?

— Тот при деньгах, а этот в бедности.

— Вы с ними общались когда-нибудь? Водку вместе пили?

— С Глебом.

— А Стас? — спросил Потемкин.

— Энтот больно заковыристый. Барин, одно слово.

Очень похоже, подумал Китайгородцев. Он со Стасом общался. Такой водку с дядей Степой пить не будет.

— Что Глеб рассказывал? — спросил Потемкин. — Какие отношения у них с братом?

И снова дядя Степа повторил:

— Без радости.

— Завидовал он брату?

— Не любил, — по-своему сформулировал дядя Степа. — Вражда у их. Мне Глеб сказал, что у него супротив брата есть фига.

— Что есть? — не понял Потемкин.

— Фига.

— Это что?

— Я, грит, такую фигу покажу ему, чтоб он не задавался.

— Это он в тот день вам сказал? Когда вы с ним увиделись в последний раз?

— Всегда.

— Я не понял, — сказал Потемкин.

— Всегда такое говорил.

— То есть не один раз?

— Не один.

— Да что ж за фига у него такая? — спросил Потемкин, хмуря брови. — Чем он угрожал? Чем мог насолить Стасу?

— Наследство.

— Чье наследство? — насторожился Потемкин.

Дядя Степа молчал. Он снова оказался в тупике.

— Это Глеб так говорил? — пришел ему на выручку Потемкин. — Про наследство.

— Ага.

— Может, это как-то связано с родителями? — предположил Китайгородцев. — Мать у них жива. Отец… Спросите у него, что Глеб рассказывал о своем отце?

— У Глеба был отец? — спросил Потемкин. — Вы что-то слышали о нем?

— Генерал! — ответил дядя Степа.

— Он жив? — заторопился Китайгородцев. — Что говорил Глеб?

Может быть, сейчас все выяснится? Может, Глеб когда-то проговорился о том, что генерал Лисицын жив?

— Отец Глеба живой? — спросил Потемкин.

— Схоронили, — коротко ответил дядя Степа.

— Так это про генеральское наследство говорил Глеб? — пытался выяснить Потемкин.

— Не-е, про евойное.

— По чье?

— Про Стаса.

— Что говорил Глеб? Конкретно! Вспоминайте слово в слово!

— Наследник, грит, отымет все наследство.

— У Стаса?

— Ну!

— У Стдса есть наследник?

— Ну!

— Кто он? Где его искать?

Заминка.

— Вы знаете? — спросил Потемкин. — Был разговор?