Мы лежали на груде мехов и шёлковых подушек, и её тело пылало жаром страсти. Я целовал баронессу, наслаждаясь каждым моментом, мои руки нежно скользили по её коже, оглаживая округлый, полный жизни живот. Она отвечала с той же пылкостью, забыв на время о своём статусе и обязанностях, отдаваясь лишь чувствам.

Всё шло своим чередом, размеренно и неторопливо, пока не произошло нечто странное.

В самый пик нашей близости, когда мы оба находились на грани, её тело подо мной вдруг выгнулось дугой, по коже прошла волна едва заметного сияния, которая завершилась короткой, почти неощутимой вспышкой чистой энергии. Марона громко вскрикнула на грани боли и высшего наслаждения, и её захлестнула мощнейшая волна оргазма, сотрясая всё тело.

Я на миг замер, обеспокоенный.

Что это было? Побочный эффект беременности? Какое-то заклинание?

— Марона? — хрипло спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты в порядке?

— У-уровень… — выдохнула она, судорожно пытаясь отдышаться, её пальцы впились в мои плечи. — Артём… я… я получила уровень! Прямо сейчас!

Мой мозг на секунду завис, пытаясь обработать эту информацию. Получила… уровень? Пока я был… внутри неё? Система этого мира не переставала меня удивлять. Получать опыт, занимаясь любовью? Это… эффективно. До смешного, до абсурда эффективно!

А потом осознание накрыло меня, смешиваясь с первобытным мужским восторгом и той волной удовольствия, что исходила от неё. Эта невероятная новость, её потрясённое, распахнутое навстречу наслаждению лицо, ощущение дрожащего тела стали последней каплей. Мощный толчок, и я последовал за ней, изливаясь внутрь и одновременно прижимаясь щекой к её животу, ласково поглаживая ладонью наш маленький тёплый секрет. Мир сузился до её прерывистого дыхания и биения двух сердец, её и нашего ребёнка.

Обратная дорога всегда вызывала смешанные чувства. С одной стороны, я возвращался домой, в своё гнездо, к своей стае, к Лили, Кору, к остальным, к шуму и гаму, который создавали мои многочисленные растущие отпрыски. Это было чувство правильности, возвращения на своё законное место.

С другой — я оставлял за спиной Марону и Белинду, оставлял маленького Дарина, и это отзывалось ноющей грустью. Проводить с ними больше времени, помогать им расти и становиться сильнее — это не просто обязанность, а моё искреннее желание. Но график, мой безжалостный, расписанный по минутам график, не оставлял места для сантиментов. Жаловаться на то, что я по ним скучаю, просто бессмысленно, меня ждал целый ворох дел.

Впрочем, я давно выработал для себя своеобразную философию выживания в этом сумасшедшем ритме. Смена обстановки — лучший отпуск, и потому я переключался с махания мечом и натягивания тетивы на планирование строительства, со встреч с лордами на переговоры с гномами, с ночных бдений у костра на тихие моменты с семьёй. Именно это не давало мне окончательно сгореть. Постоянные физические нагрузки, умственная работа, встречи, переговоры, тренировки… Мозг и тело работали на износ, и только такие «переключения» позволяли хоть как-то восстановиться.

Хотя, конечно, ничто не могло сравниться с теми редкими, бесценными часами, что я проводил со своими женщинами и детьми. Их смех, тепло, любовь — вот мой настоящий якорь, и только он не давал мне превратиться в бездушный механизм для гринда и решения проблем.

И всё же даже при такой колоссальной загрузке мой мозг не переставал подкидывать новые идеи, дополнительные проекты, то, что можно бы и отложить, но зудело под черепной коробкой, требуя реализации. Одним из первых пунктов в этом списке «факультативов» стояло посещение мастерской изобретателя.

Я мог честно признаться самому себе, что дело не только в том, чтобы проконтролировать прогресс Раймо и Эшли. У меня имелся свой, куда более глубокий и личный интерес к их работе, интерес, который мог в корне изменить правила игры.

Прошло шесть дней с тех пор, как мы с Лили и Кору вернулись из нашего небольшого «прокачивающего» турне. Ближе к вечеру я решил заглянуть в мастерскую изобретателей, которую мы с таким трудом запустили. Даже воздух здесь казался особенным, густым, пропитанным запахом горячего металла, угольной пыли и какой-то едва уловимой ноткой озона от магических разрядов.

Эшли я застал за работой. Она склонилась над тиглем, и её фигура в мешковатом рабочем комбинезоне выглядела особенно хрупкой. Она была полностью поглощена процессом, увлечённо смешивая разные виды руды, меняя пропорции, а затем обжигала их, варьируя время и температуру. Каждое действие, каждый результат тщательно фиксировался в толстом, уже изрядно потрёпанном журнале.

Из наших предыдущих разговоров и её отчётов для мастера Раймо я знал, что она вгрызлась в задачу по поиску новых сплавов, в основном более прочной, лёгкой и гибкой стали. Работа была адская: долгая, кропотливая и, что уж греха таить, невероятно дорогая по части расхода материалов. Но если она добьётся успеха, одно такое открытие могло распахнуть перед нами двери в совершенно новое будущее.

Я остановился у входа, наблюдая за Эшли. Система ремёсел в этом мире являлась одновременно и чудом, и проклятием. С одной стороны, она хранила в себе невероятное количество чертежей, кажется, всего, что когда-либо создавалось на Валиноре. Любой ремесленник, достигший нужного класса и уровня, получал к ним доступ. Более того, любое новое изобретение, созданное вручную, автоматически попадало в эту базу данных, становясь достоянием всего мира.

Но именно здесь и крылся главный подвох: Система душила инновации на корню. На Земле половина гениальных открытий рождалась из попыток улучшить старое, из сотен и тысяч проб и ошибок, здесь же Система всё делала за тебя, автоматически выдавая результат заданного качества. Зачем изобретать новый плуг, если можно просто взять готовый чертёж? На моей старой планете существовали тысячи видов, скажем, обычных чашек, столько, сколько хватило фантазии у людей, здесь же, дай бог, если набралось бы с пару десятков стандартных моделей.