Вернувшись в гостиницу, мы застали Кору, которая уже заканчивала открывать портал в наше поместье Феникс. Гигантская светящаяся сфера мерцала в центре конюшни, готовая принять тех, кто возвращался домой. Я отнёс свою спящую возлюбленную в комнату в гостинице и осторожно уложил на кровать.

Но для меня ночь ещё не закончилась. Согласно плану, мы с моими женщинами, а также с Владисом, его гаремом и Белиндой собирались посетить «Ладу».

Я спустился обратно в конюшню, чтобы проводить тех, кто отправлялся домой, однако у портала меня ждал сюрприз: Мэриголд стояла в их числе, держа на руках спящего Макса, и явно не собиралась на вечеринку. Странно. Мне казалось, что она больше всех хотела попасть в «Ладу», наверстать упущенное в прошлом году.

Она заметила меня и, передав сына одной из служанок, шагнула навстречу, протягивая руки.

Усмехнувшись, подхватил миниатюрную гномку на руки и впился в её губы жадным поцелуем. Она весила, как пушинка, и пахла корицей и домом.

— Ты разве не с нами? — спросил я, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Передумала?

— М-м-м, — промычала она, скользнув своим мягким язычком мне в рот даря ещё один дразнящий поцелуй. — Макс сегодня беспокойный, видимо, действуют шум, суета, новое место… Думаю, дома мы выспимся лучше, — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались весёлые морщинки. — К тому же надо убедиться, что поместье не развалилось без нас.

Я нахмурился.

— Эй, Леним прекрасно за всем присмотрит, ты могла бы отдохнуть, уделить время себе.

Взгляд Мэриголд внезапно стал жёстким.

— Дорогой, я уже говорила, что не хочу быть… — она на мгновение замерла, сжав зубы, а потом выплюнула слово с неожиданной яростью: — … принцессой, что потакает своим прихотям. Ненавижу такую жизнь!

Я моргнул, ошарашенный её напором. Насколько мне известно, Мериголд — простая девушкой из гномьего поселения Дипуотер, приехавшая на заработки. Что она могла знать о жизни принцесс? Неужели она несчастлива в поместье Феникс? Мысль кольнула холодом.

— Но никто из нас не сидит без дела, — тихо возразил я, поглаживая её по спине.

— Нет, конечно, — тут же смягчилась она, и её большие голубые глаза снова потеплели. — И мне нравится, что в твоей семье все женщины — не трофеи для украшения зала. Мы не сидим, изучая музыку или читая сказки, пока наших детей воспитывают няньки.

Я хмыкнул.

— Если бы вы все хотя бы день просидели без дела, то встало бы не только поместье, но и весь Озёрный, а то и Кордери.

Она хихикнула.

— Знаю. Мы команда и работаем вместе, — она нежно поцеловала меня. — Нет, больше чем команда, мы настоящая семья, и ты не представляешь, как это редко и ценно.

От её слов в груди разлилось тепло, я крепче прижал Мериголд к себе.

— О, я-то как раз прекрасно понимаю и благодарен всем вам за это каждую минуту.

— Знаю, — она провела пальцами по моей щеке. — Мне в радость работать. Не просто руководить служанками, а, например, самой встать на колени и отдраить пол. Мне нравится заботиться о доме, который мне дорог, и о людях, которых люблю.

— Что бы мы делали без тебя, родная! — снова поцеловал её, на этот раз долго и нежно.

Её маленькое, но крепкое тельце задрожало.

— Я тебя люблю, Артём, и счастлива быть твоей… частью нашей семьи. Это… — она запнулась, подбирая слова, и закончила с глубокой искренностью: — Это всё, о чём я когда-либо мечтала. Даже больше.

Она прижалась своим лбом к моему, её дыхание смешалось с моим.

— Никогда не сомневайся в этом. Я хочу быть здесь, с тобой, что бы ни случилось.

Сердце пропустило удар.

— Что бы ни случилось, — повторил я, как клятву, и рассмеялся, подбрасывая её в воздух.

Я знал о её чувствах, но услышать это вот так, прямо, с такой обезоруживающей честностью… В этот момент отчётливо понял, что пора подарить этой удивительной женщине кольцо. Неизвестно, готова ли она уже к браку, хочет ли этого, но если да, то я буду самым счастливым мужчиной в этом и любом другом мире.

Служанка подала мне Макса. Взяв сына на руки, поцеловал его в пухлую щёчку. На круглой голове малыша уже пробился густой ёжик тёмно-синих волос. Мэриголд всегда смущалась, когда речь заходила об их цвете, и я догадывался, что она боится, как бы не раскрылась какая-то тайна, тщательно ею хранимая. Я же не хотел поднимать эту тему первым, чтобы не задеть за больное. По её словам, именно так проявлялись черты другой расы у гномьих младенцев, но глаза у сына уж во всяком случае точно мои, глубокого синего цвета.

Кору подала знак, что портал стабилен, люди, возвращающиеся в поместье Феникс, начали проходить сквозь мерцающую завесу. С той стороны вынырнула Лютик, закончившая свои полуночную работу по осмотру окрестностей Озёрного и явно жаждущая веселья. Интересно, как эта застенчивая мышка отреагирует на откровенную атмосферу «Лады»?

Я передал сына Мэриголд. Она в последний раз одарила меня сияющей улыбкой, шагнула в портал, и мерцающая сфера схлопнулась с тихим шипением, оставив после себя запах озона и пляшущие на сетчатке остаточные изображения. Конюшня погрузилась в относительную тишину, нарушаемую лишь фырканьем лошадей.