Разрывая острым ростром обледенелую гладь Ласточкиной бухты; пыхтя пятью соплами, дышащими черным, густым, едва ли не фабричным смогом; до того широкий, что даже Ньювский проспект по сравнению с ним выглядел скромным ручейком; выше некоторых высотных зданий Нового Города, к Метрополии приближался ледокол.

Слово «громадный» не описывало и доли масштаба творения единственного судна на всей планете, способного в разгар зимы подойти к Императорскому порту Метрополии, скованному властью Королевы Зимы. Тысячи лет побережье засыпало почти на четыре месяца, покоряясь власти природы. Тысячи лет… пока не пришел человек и властью своего разума не изменил уклад вещей.

И вот теперь в оцепленной гражданской части порта вдоль широкого пирса выстроились десятки автомобилей. Дешевых «Дерксов» и представительных «Империумов» — специальных автомобилей, на которых ездили лишь официальные лица и только на официальные мероприятия.

Внешне они походили на… «Деркс», только если бы тот стоил в десять раз дороже и предназначался для комфорта, а не как способ передвижения из одной точки в другую.

Ардан, в числе прочих спрятанных под масками, облаченных во все черное, стоял спиной к толпе и лицом к океану. В сотне метров позади них, за солдатским оцеплением, отправленным для укрепления сил корпуса стражей, кричали люди. Размахивали шапками, платками, смеялись, улыбались и, обязательно, сверкали вспышки фотокамер. Пожалуй, большинство из них пришли поглазеть далеко не на Конгресс (какое дело обычному рабочему до мировой политики — его заботит, как добыть еду, одежду и тепло для своей семьи), а на ледокол. Первый в мире. Единственный и, пока еще, неповторимый.

— Чего не отнимешь у премьер-министра, он отлично умеет впечатлить неподготовленного человека, — шепнул Клементий, стоявший рядом и переминавшийся с ноги на ногу.

Сам генерал стоял впереди, около конца алого, красного ковра, уже расстеленного на пирсе в ожидании, когда пристанет ледокол и на колесных платформах подвезут высоченные трапы.

Арди порой задумывался, каким именно образом Конгресс планирует собраться зимой, когда из-за засыпающей на зиму бухты единственным способом попасть в Империю остается сухопутная граница. Причем в основном через Фатию. А ни Княжество Фатия, ни Империя не спешили пускать кого-либо на и без того неспокойную границу.

И вот теперь перед Ардом, закрывая трубами выглянувшее из-за туч солнце, наконец предстал ответ. Причем во всей своей стальной, сверкающей блестящими клепками красе. По борту шла надпись «Снежный Царь». Наверное — весьма подходящее название для громады.

Ледокол забрал гостей из Линтелара, куда те прибыли со всех концов мира, пользуясь подписанной всеми странами декларацией о безусловном мире сроком на две недели. Ни одна из стран под угрозой остракизма со стороны мирового сообщества не имела права реализовывать свое… военное право. Немного тавтологии, которая пусть и изредка, но заставляла держать ружья не в руках, а на складах.

Грохоча ревом даже не одного, а целого стада раненых Шагальщиков, загудел корабельный сигнал, и ледокол начал медленно, будто нехотя, замедляться. Трещал лед, разбиваясь о беспощадный ростр; когтями и клыками вздымались глыбы побежденного льда, не ожидавшего какого-либо сопротивления от давно уже покорившегося ему человека.

Ардан смотрел на это и не испытывал… почти ничего. Мир все быстрее и быстрее, даже на его собственных глазах, отдавал себя во власть человеческого рода. И, кто знает, может, пройдет несколько веков, и для половины его крови, для Первородных, в этой истории и вовсе не останется места. Как для тех же огров и великанов в большей части столицы.

Странные мысли.

Но о чем еще думать, когда параллельно тебе движутся тысячи тонн металла, одержавших сокрушительную победу над чуждыми для себя элементами.

Наконец корабль остановился, и из труб повалил не черный, а сперва серый, после чего и вовсе белесый дым. На высокой палубе, находящейся где-то на уровне восьмого этажа, показались первые люди. В самых разных одеяниях, с разным цветом кожи, разрезом глаз, и даже воздух вокруг них будто иначе себя вел.

У Арда на миг перехватило дыхание. На празднике венчания Павла IV на престол он видел чужестранных послов, но из-за всей плеяды событий тот вечер почти полностью стерся из его памяти. Остались лишь сама церемония, танец с Великой Княжной и Бездомный Фае-Паук. Что до иностранцев — их Ард почти не помнил.

Теперь же делегации одна за другой спускались по десяткам трапов. Ардан видел жителей далекого королевства Лан’Дуо’Ха в их обшитых сатином шубах. С кожей цвета мокрого золота, волосами чернее ночи и мягче шелка, а еще узкими полосками спокойных темных глаз.

Поодаль от них спускались господа в строгих костюмах и платьях и неизменно с большим числом янтарной и золотой бижутерии в ушах и на шеях. Каргаамцы. С блестящей смоляной кожей, ростом едва ли не таким же, как сам Ард, и с пышными прическами, которые сейчас прятали под многочисленными цветастыми платками.

Прибыли и жители Конфедерации Свободных Городов, Лиги Селькадо и Республики Кастилии, но внешне, если не принимать во внимание небольшие отличия в одежде, их почти не отличишь от людей западного материка. В научной среде ходила теория, что людская раса, зародившись на юге восточного континента, мигрировала по материку. С юга на север. Меняясь внешне под властью природы.

Затем через Селькадский пролив, местами промерзавший во время зимы, люди добрались до севера. И, видят Спящие Духи, Март Борсков и многочисленные модные журналы Бальеро ничуть не преувеличивали, а может, даже и преуменьшали красоту северян.