Шрифт:
Ардан знал продолжение истории.
— Где к тебе подошел господин в дорогом костюме и с холеными руками.
— Иван Корносский, — не стала отрицать очевидного Алоаэиол. — Но пришел он не ко мне. А к своему сыну. Просто так получилось, что я в тот момент оказалась рядом…
Она не договорила. Молча стояла рядом. Но лишних слов и не требовалось. Вот так, спустя почти два года, Ардан понял, откуда Йонатан знал языки эльфов и Фае. Каждый раз, когда Цассара обращалась к их «грузу» на одном из вышеупомянутых языков, по лейтенанту было видно, что он все понимает. Пусть и делал вид, что это не так.
Ардан тогда, в степях, решил не углубляться в вопрос. Ни к чему…
Четыреста миллионов жителей в Империи? Порой Арду казалось, что они все обитали в деревушке из нескольких улиц и пары домов. А может, так складывалось лишь потому, какую именно жизнь они вели. И не так уж много оказывалось тех, кто шел по такому же пути.
— Как он? — только и спросила она.
— Груб, хамоват, живет так, будто ищет смерти и… — Арди вспомнил, как Йонатан отказался от связки купюр и как, не раздумывая, бросился сквозь пелену навстречу Шанти’Ра. — … и пытается по мере возможностей помогать людям.
Алоаэиол улыбнулась и ненадолго прикоснулась к безымянному пальцу.
— Так что как-то так, Снежный Волк. Смертная Слышащая девочка, выросшая среди эльфов Высокого Леса, сменившая каторгу на мутацию и пожизненную службу в Черном Доме.
— Звучит как целая история.
— Так оно и есть, капрал, — Алоаэиол открыла рот и поймала снежинку. — Холодная…
— Почему ты называешь меня Снежным Волком?
— Потому что я Слышу его внутри тебя, капрал, — спокойно ответила Алоаэиол. — Слышу, как звенит лед, как хрустит под ногами снег и как… смеются дети, играя в снежки. Наверное, это очень красивое Имя Льдов и Снегов, Ард.
Ардан посмотрел на девушку… на женщину, старше его собственной матери, но выглядящую ровесницей Тесс. Каково это — жить, будучи способным Слышать Имена, но не иметь возможности с ними поговорить?
Арди даже не хотел представлять себе подобные мучения.
— Ты смотришь на меня совсем так же, как тот Эан’Хане, — внезапно засмеялась Алоаэиол. — Но не надо меня жалеть, капрал. Куда хуже было бы, родись я Говорящей. Представляешь — прожить всю жизнь, зная, что твой век слишком краток, чтобы овладеть Именем целиком.
— Но ты сама сказала, что мутанты живут дольше.
— И мы платим за это свою цену.
Она открыла глаза. С полопавшимися сосудами и кровью, буквально хлынувшей по её щекам.
— Слух, особый Слух, теперь причиняет мне вред, — прошептала она и, зачерпнув пригоршню снега, умыла окровавленное лицо. — Но, знаешь, на этой работе так даже лучше. Не Слышать. Ничего. И никого. Но ты не соглашайся, Ард. Что бы ни предложили тебе в конце этого дурацкого Конгресса — не соглашайся ни за что. Нас, уже имеющихся у Черного Дома черствых убийц, вполне достаточно для выживания Империи. И пусть уж лучше наше число не множится.
Она улыбнулась ему. Совсем по-человечески. Коротко и легко. Как старому знакомому, которого давно не видела. Улыбнулась и, сладко зевнув и потянувшись, направилась обратно в особняк.
У самых дверей Ардан окликнул её.
— Ты ведь обманываешь меня, Алоаэиол.
Она остановилась.
— Что бы ты ни говорила про свое сердце, но я Слышу, как ты скучаешь по нему. По Йонатану. И теперь я понимаю, почему он так сильно хотел попасть в столицу, что вызвался сопровождать меня. Он ехал к тебе.
Алоаэиол ненадолго сжала кулаки, а затем расслабилась и, повернувшись к Арду, снова улыбнулась. Но уже совсем иначе.
— Да… я вспомнила, почему на самом деле сбежала из Высокого Леса, — и с этими словами она ушла.
Ардан снова стоял в одиночестве и смотрел на то, как снег кружился над спящей Ньювой. Все так же ярко сияли огни Дворца. И почему-то они напоминали Арду о том, как он с родной горы вглядывался в ночь, чтобы отыскать взглядом далекий Эвергейл.
Глава 94
Арди за время, прожитое в столице, видел как вблизи, так и издалека самые смелые из технологических творений человеческого гения, неудержимо стремящегося к прогрессу. На одном из таких, на железной махине посреди неба, он даже побывал лично (и больше никогда бы не хотел оказаться там вновь). Но даже в своих самых смелых фантазиях, кои, касательно громад из металла, признаться, почти его не посещали… и все же — даже в абсурднейших мыслях Ард не мог представить себе подобного.