— Вы ссоритесь в первый раз, — даже не спрашивала, а утверждала Тесс.

Ардан кивнул. Они действительно никогда прежде не ссорились с Эрти. Нет, как и любые братья, им доводилось спорить и, порой, даже в голос что-то кричать друг другу. Но всегда по делу. Во время бытовой работы. Игры. Или из-за рыбалки. Но никогда из-за чувств.

— Ты ведь знаешь, что я…

— Я знаю, Арди, — перебила его Тесс и, подвинувшись ближе, положила голову ему на плечо. — Я знаю, что твоя наука не стоит для тебя на первом месте. Ты это демонстрировал не раз, не два и даже не десять.

— Тогда почему он…

— Потому что Эрти ребенок, — снова перехватила слово Тесс. — Потому что его вырвали из чего-то очень привычного. Перевернули мир с ног на голову. А затем тот, на кого он привык полагаться, даже если сам себе не отдавал в этом отчет, уехал. Эрти чувствует себя одиноким. Может даже преданным или брошенным. Но не потому, Арди, что так есть на самом деле, а потому что он ребенок. И смотрит на мир, как ребенок.

Арди посмотрел на Тесс, в чьих глазах застыла если не боль, то острая ностальгия. Не та, которой приятно предаться в теплый вечер у камина, а колкая и приносящая дискомфорт.

Она ведь тоже уехала из дома. Тоже оставила семью, братьев и сестер.

— Ты…

— Мы кричали друг на друга с братьями так, что окна тряслись, — улыбнулась Тесс. — Они обвиняли меня в том, в чем только можно обвинить. А я не оставалась в долгу, Арди. В моем сознании тогда все мои беды были связаны исключительно… не знаю. С кем угодно, кроме как с моим собственным к ним, к бедам, отношением. Очень сложно просто взять и… взять ответственность за себя саму.

Ардан чуть вздернул брови.

— Я бы никогда не подумал, что у вас с Аларисом и Асиларом есть такая история, дорогая.

— Потому что это было лишь напускное, Арди, — Тесс потерлась щекой о его плечо. — Нам просто требовалось время. Чтобы привыкнуть к новой жизни. И все. Оно нужно и Эрти.

Ардан прикрыл глаза.

— Когда мы приезжали полгода назад я ничего такого не заметил.

— Потому что в нем только начинало копиться, — она погладила его по руке. — Потому что еще не было статей. Не было интервью Императрицы-консорт. Потому что он еще не видел, как ты хромаешь. Потому что не был знаком с Миларом и остальными. И потому что не видел у тебя орденов. А я уверена, что такой мальчик, как Эрти, прекрасно знает за что именно их можно получить.

— Ты хочешь сказать…

— Он любит тебя, Арди. Как и ты его. И потому волнуется и переживает. Он чувствует свою ответственность за тебя так же, как и ты за него. Но не понимает этого. Не осознает. Просто из-за того, что Эрти еще маленький, все его эмоции перемешиваются в один большой коктейль, который и выливается в… — Тесс неопределенно помахала ладонью в воздухе. — … подобные разговоры.

Ардан с удивлением и немного по-новому взглянул на свою жену.

— Ты настолько хорошо разбираешься в детях?

— Не то, чтобы у меня был выбор, Арди, не начать разбираться, — вновь, с той же ностальгией, ответила Тесс. — Жена генерал-губернатора Шамтура не тот человек, который может проводить со своими детьми как-то очень много времени. А гувернеры и няни — не семья, Арди. Так что мне приходилось помогать матушке. Что, в какой-то момент, тоже вызывало обиды. Уже с моей стороны. Но я и их переросла. Это ведь очень легко, Арди. Винить родителей. Братьев и сестер. Да кого угодно. По-первости легко. А затем, с каждым днем, тяжесть только растет. Прощать и понимать куда проще, дорогой.

Ардан гладил её по волосам.

— Тесс.

— Что?

— Знаешь, как в старых сказках говорят, что надо искать жену не красивую, но мудрую.

— Да, что-то такое припоминаю, господин военный-волшебник.

— Мне повезло найти и мудрую и красивую.

— Не подлизывайся, — она легонько ткнула его в бок.

Они снова замолчали. А за окном все так же падал снег.

— Я должен был заметить что-то, Тесс. Должен был понять, что ему не легко.

— Может и должен был, — не стала отрицать Тесс. — Но при всей твоей проницательности дознавателя, Арди, ты поразительно слеп к чужим душам и эмоциям.

Ардан молча согласился. Как бы он не называл Духов Хранителей своими лесными друзьями, но они оставались зверьми. Даже Атта’нха несмотря на свою природу Сидхе Фае, принцессы Зимы, жила звериными законами и обычаями.

Арди старался понять людей, старался понять собственные человеческие, порой незнакомые ему эмоции, и, может, даже продвинулся в данном деле. Но… Это ведь не Звездная наука, где все можно измерить, вычислить и проверить.

Метания душ и эмоции скорее больше напоминали искусство Эан’Хане.