Ардан снова вздохнул, перевел взгляд с Тесс на какао и обратно, после чего вслух, весьма загадочно, ответил:

— Настоящие волшебники не раскрывают своих секретов.

А про себя подумал: «Мысли завтрашнего дня».

Вот только на следующий день ему, разумеется, было не до Старьевщика, сна, явно навеянного Сидхе, Кукловодов, да и вообще — чего-то другого, кроме своих семьи, друзей, а еще маленького и такого уютного праздника.

— Да стой ты ровно! — не сдержался Борис, пытавшийся сладить с неподдающейся дрессуре удавкой, все норовившей выскользнуть из рук, пока лорд Фахтов пытался завязать её в форме бабочки.

— Я стою ровнее некуда, — огрызнулся Ардан.

— Ну вот встань тогда еще ровнее, — процедил Борис и, наконец, едва не сломав собственные пальцы, соорудил нечто, в целом, даже вполне себе приятно выглядящее. — Слава Вечным Ангелам!

— Категорически согласен, — буркнул Ардан и повернулся к зеркалу.

Он был одет в черный фрак с настолько накрахмаленной сорочкой, что казалось, вот-вот и воротник начисто срежет его собственную голову. Брюки со стрелками, по которым можно было индустриальные печати чертить, лакированные туфли и, разумеется, посох в руках. Зеленый плащ (по закону у него имелся достаточный запас времени, чтобы отложить регистрацию новой звезды до начала лета) и бессменный гримуар на поясе. Ну а еще, поскольку на празднике не присутствовало чужих, то рядом, в коробочке на бархатной подушечке, лежал орден. Два скрещенных меча с алой лентой, держащей щит с цифрой «3».

Иорский, прежде корчивший рожи в древнем церковном зеркале, подхватив орден, буквально подлетел к Арду.

— Побольше уважения, коллега, — недовольно буркнул Милар, который отдыхал в своем кресле-каталке и читал газету.

— Отстань, капитан, — отмахнулся Бажен и приколол орден на правый борт фрака.

Урский в это время о чем-то болтал с Келли, с которым они довольно быстро нашли общий язык. Эрнсон показывал трюки с ножом восторженному Эрти, который немедленно пытался их повторить, а Аркар… стоял в сторонке и улыбался всеми своими клыками и бивнями.

В «келью жениха» не стали входить ни герцог Эркеровский, ни генерал-губернатор Рейш Орман с братьями и сестрами Тесс. За что, пожалуй, Ардан был им только благодарен. Что до Елены, которой вот-вот уже рожать, Алисы Ровневой (еще явно не потеплевшей по отношению к капралу-коллеге, но не ставшей игнорировать свадьбу) и Эльвиры, с которой Тесс вела переписку, — они направились в «келью невесты».

Что до Шайи и Аделаиды Орман, то…

Ардан вздохнул.

Семьи Брайан-Эгобар и Орман имели лишь мимолетное знакомство у ворот церкви, пока местный священник, который вызывал у Арда смешанные чувства, среди которых в равной степени значились как растерянность, так и некоторое если не испуг, то напряжение, не впустил всех внутрь. Келли и генерал-губернатор обменялись крепкими рукопожатиями и понимающими взглядами. Кена тут же подружилась со всеми младшими Орман, Эрти как-то холодно пожал руки старшим братьям Тесс, а вот Шайи и Аделаида…

Они улыбнулись друг другу. Сделали обоюдный книксен и, кроме процедурных фраз вежливости, больше не контактировали. Они обе, скорее всего, понимали, что видят друг друга первый и едва ли не последний раз в жизни, так что этим и успокаивались. А о природе подобной взаимной холодности Ардан старался не думать. Потому что действительно — с вероятностью, стремящейся к абсолюту, четам Брайан-Эгобар и Орман, пожалуй, предстоит пересечься еще лишь несколько раз — при рождении детей. Не более того.

Так что Арди радовался тому, что все смогли найти в себе достаточно сил, чтобы сдержаться от ненужных комментариев, ремарок и просто пустых слов. В том числе и Рейш Орман, не ставший протягивать руки Аркару, который и сам, в свою очередь, старался не попадаться на глаза генерал-губернатору.

Никто не пытался испортить праздник главным действующим лицам и, пожалуй, каждый по-своему желал им только хорошего — это самое главное. А все остальное — мысли завтрашнего дня.

В дверь постучали, и все дружно повернулись на звук. По традициям Галесской церкви Светлоликого в кельи «жениха и невесты» не могли входить кто захочет. Только по приглашениям. Как, собственно, и выходить до церемонии. Причем строго в соответствии с полом. Именно поэтому, к примеру, загримированная Тесс Анастасия (которой, разумеется, никто не спешил портить иллюзий), не покидала келью невесты.

Милар с Урским и Эрнсоном переглянулись и, кажется, проверили наличие железа в потайных кобурах, что не скрылось от цепкого взгляда Келли. Опять же, по традиции церкви, в дом господа дозволялось войти с оружием лишь дружинникам Царей и их непосредственным наследникам в виде работников Второй Канцелярии.

— К вам, дорогой Ард, гости, — шепнул ненадолго появившийся священник.

Так же, как и на свадьбе Дина и Пламены, он был худ, с волосами цвета ржи, открытым взглядом и чуть скошенным на сторону подбородком, что не делало его внешность хоть сколько-нибудь отталкивающей.

— Кого там еще демоны, простите, Святой Отец, принесло? — процедил Милар и направил колеса своего временного транспорта прямиком к двери.

Но стоило тем распахнуться пошире, как в комнате повисла тишина.

— Кхм, — прокашлялся Милар. — Прошу прощения.

Ардан с удивлением смотрел на господина и его спутницу, посетивших небольшую церковь.

Женщина лет сорока в строгом платье с широким подолом и плотной меховой накидке. Её руки были спрятаны в муфте, а со шляпы на лицо опускалась небольшая сеточка с узлами в виде роз.