— Иван Андреевич, — обратился Путилин к дежурному чиновнику. — попрошу вас, как только прибудет первый из посыльных, отошлите его на Васильевский за протоколом вскрытия.

— Хорошо, Иван Дмитриевич, — произнес Волков.

Ночью Иван Дмитриевич обратил внимание на руки убитого незнакомца. Тогда показалось, а потом просто переросло в уверенность, что найденный служит чиновником в одном из присутственных мест. Ведь у военного на правой руке остаются места натертостей, которые не проходят со временем, если даже он уходит в отставку. У чиновника на руках следы чернил. Рабочий люд в такой одежде не ходит, хотя остается еще один вариант. Правда, довольно-таки сомнительный: убитый — или мошенник, или приехавший из провинции гуляка. Вопросы, вопросы, вопросы…

— Итак, господа, — обратился начальник к сидевшим чиновникам для поручений, — основным пунктом отправления нашего дознания является установление личности убитого. Какие будут соображения?

Минутная тишина показала, что в головах зреют решения, не никто не решается их озвучить.

— Иван Дмитриевич, — первым нарушил невольное молчание Иван Иванович Соловьев, находящийся четыре последних года в должности чиновника по поручениям. Его Путилин выделял из сыскных агентов. Головой не обижен, и на его счету не одна сотня раскрытых преступлений, а кроме всего прочего, надворный советник обзавелся целым штатом осведомителей, которые серьезно помогали в розысках. — Я согласен с вашими соображениями, но думаю, стоит проверять не только заведения, но и дома. Вы говорите, что фотографии будут готовы, это облегчит поиски. — Он склонился над картой. — Я предлагаю начать с Владимирской площади. С агентами направлюсь к Невскому и по Литейному к Малой Итальянской, далее к Надеждинской и по ней… — он показывал пальцем.

— Хорошо, — кивал начальник. — Ваше мнение, Василий Михайлович?

Штабс-капитан Орлов все не мог приспособиться к статской жизни, военная выучка — это на всю жизнь. Он пожевал длинный ус, что-то прикидывая в голове.

— Как я понял, найденный одет в дорогое партикулярное платье, выпил ли лишнего — пока неизвестно, так?

— Так.

— Убит здесь, — Василий Михайлович показал указательным пальцем место на карте, — в Невском переулке, значит… Как он лежал? — неожиданно спросил штабс-капитан, посмотрев в глаза начальнику. Поначалу Путилин не понял вопроса.

— Головой к каналу, выражение лица спокойное, будто не ожидал смертельного удара. В карманах пусто, но на ограбление не похоже. Заколот тонким лезвием с ручкой от трости, которая валялась рядом. Самое главное, что убийца не стал забирать с собой столь важную улику.

— Может, он заранее готовился и трость похищена у другого человека?

— Вполне возможно.

— Далее, — продолжил Орлов, — предположим, незнакомец шел к Лиговскому каналу. Не совсем спокойное место для прогулок. Изобилует опасными личностями. Если он здесь живет, то наверняка приехал бы на санях, а если шел пешком, то, может быть, здесь живет дама, которую он навешает и не хочет, чтобы об их связи знали посторонние.

— Или он находился недалеко в заведении и решил пройтись, — дополнил Иван Иванович.

— Но как бы там ни было, неизвестный мог идти сюда, — Василий Михайлович указал на карте на дома, стоящие по правую сторону вдоль канала до Владимирского моста.

— Почему эти? — спросил Соловьев.

Путилину стали понятны рассуждения бывшего военного. Эрлов посмотрел на начальника, который кивнул, мол, продолжайте.

— Я думаю, если бы ему были нужны вот эти дома, — он провел зальцем по карте к Невскому проспекту, — то наш найденный прошел бы до Знаменской площади и свернул на канал. Но не стал так делать, значит, ему нужно было в те дома, на которые я указал ранее. По Новому проспекту он шел из-за того, что он лучше освещен и на нем несут службу городовые.

— Понятно.

— Василий Михайлович, тогда я попрошу вас начать проверку указанных домов, а вы, — Путилин посмотрел на Соловьева, — начните с Владимирского. Если соображения верны, то незнакомец мог следовать из заведения господина Палкина, — указал он карте на пересечение Невского проспекта и начала Литейного, — из рестораций господ Давыдова, Чванова, Дюре, — палец проехал по Владимирскому проспекту, — и далее либо по Кузнечному, Свечному или Стремянной на Николаевский и на Новый.

— Не надо исключать и Невский до Нового, — дополнил штабс-капитан.

Путилин кивнул.

— Надеюсь, сегодняшние пути поисков определены.

Дробный стук раздался в дверь.

— Разрешите? — на пороге показался нынешний дежурный чиновник Волков. — Прибыл посыльный с протоколом вскрытия и фотографическими карточками. — Он сделал несколько шагов к толу, протянул начальнику большой серый конверт и завернутую льняную ткань трость.

— Благодарю, Иван Андреевич, — Путилин поднялся.

— Иван Дмитриевич, к четырем часам вас просил прибыть помощник градоначальника господин Козлов.

— Хорошо, — Путилин невольно тяжело засопел.

Невзирая на воскресный день, Александр Александрович уже в присутствии, и теперь начнется незримый контроль за ведением дознания.

— Так, — Иван Дмитриевич протянул чиновникам по поручениям фотографические карточки, — вот вам для опознания. Это орудие убийства, — подал Орлову трость, сам же пробежал взглядом протокол, потом сел за стол и начал заново перечитывать присланный из анатомического театра документ.

«1873 года, декабря 15 и. д. судебного следователя 1-го участка Московской части г. Санкт-Петербурга С. Терещенко в анатомическом театре Императорского университета в присутствии понятых, через санкт-петербургского городского врача Н. Карпинского произвел судебно-медицинское вскрытие трупа неизвестного, при чем оказалось: