— А как же.

— Кто?

— Молодой человек с минуту наверх пошли, очень подозрительного виду.

Соловьев быстро поднялся по лестнице, чуть ли не бегом, чтобы не упустить подозрительного молодого человека, но на площадке столкнулся с Михаилом и все понял.

— Фу ты, — в сердцах произнес он.

— Что такое? — удивился Жуков.

— Да этот дурак дворник сказал, что к Микушину посетитель, очень сказал подозрительного виду.

— Понятно, — засмеялся Жуков, — никогда бы не подумал, что меня можно в чем-то заподозрить.

Дверь им открыл агент лет двадцати с гаком, который доложил, что никто не приходил. Памятуя слова Ивана Дмитриевича, что нечего держать на квартире сыскного сотрудника, надворный советник распорядился: наблюдение с этой минуты снимается. Ждать было нечего.

В отделение Иван Иванович возвращался уже не один, а в сопровождении молодого агента и Михаила.

На долю штабс-капитана выпал сбор сведений о Петре Глебовиче Анисимове, вероисповедания православного, из потомственных дворян Тверской губернии (а ведь и один из Ильиных оттуда же!), тридцати пяти лет. Приобрел имение в Новоладожском уезде, в двух верстах от деревни Вымово, у господина Лсвовского Сергея Ивановича, который в свою очередь купил его в 1865 году, через год после поступления на службу, у статского советника Корсакова за двадцать восемь тысяч серебром. Осталось посетить места его проживания в столице.

До Новой Ладоги от столицы чуть более ста верст хорошей дороги, а там до деревни Вымово еще верст пятнадцать-двадцать. Но для полной картины необходимо все выяснить в Петербурге. А уж потом — теплую шубу, шапку и в путь по заснеженной дороге. Сразу появляться в имении тоже не следует. Тем паче если Анисимов — это Ильин, тогда, почуяв опасность, он просто сбежит и не найти его, как говорится, во веки веков.

«Конечно, — стукнул себя полбу штабс-капитан, — проверить надо там», — и зашел в канцелярию градоначальника, она-то находилась в десятке шагов.

Несмотря на ранний час и отсутствие управляющего канцелярией господина Христиановича, Василию Михайловичу удалось поговорить с делопроизводителем подполковником Манугевичем.

— Карп Фомич, — виноватая улыбка высветилась на лице Орлова, — не соблаговолите ли помочь сыскному отделению?

Не в первый раз с подобными просьбами обращались к Манугевичу, иногда сам начальник Иван Дмитриевич приходил, а порой присылал своего помощника, расторопного юношу по имени Михаил.

— Когда это мы отказывались? — пробурчал делопроизводитель. — Чем могу служить?

— Есть некие господа Анисимов и Ильин, — пожевал ус штабс-капитан, — не получали ли они в последние месяцы паспорта для выезда за границу?

— Напишите мне…

— Вот, — Орлов протянул лист бумаги Карпу Фомичу.

— Придется подождать.

Через три четверти часа Василий Михайлович знал, что и Фома Тимофеевич Ильин, и Петр Глебович Анисимов имеют паспорта для выезда за границу: один — в Италию для поправления здоровья, второй — на воды в Германию. Он был крайне удивлен тем обстоятельством, что два паспорта находились в руках. Преступников ли? Сомнение закралось в сердце. Он ожидал иного результата, но, увы.

«Чему, собственно, я удивляюсь? — Василий Михайлович даже остановился на миг, чем испугал следом шедшего незнакомого человека. — Если они самозванцы, живущие по подложным паспортам, тогда и… А почему, собственно, я думаю, что это два разных человека, а не один?»

Орлов развернулся и прошел опять в канцелярию, но там уже не смогли ему помочь. Никто из чиновников канцелярии градоначальника не смог ни припомнить Ильина или Анисимова, ни описать получивших паспорта. Все только разводили руками, дескать, сколько их приходит в канцелярию, не счесть.

С досады Василий Михайлович сказал:

— Вы на разные фамилии одним и тем же людям тоже выдаете?

Такие взгляды поимел в ответ, что для себя решил, еще не скоро канцелярские забудут его выпад и не скоро он сможет быстро получить интересующие его сведения.

Ехать в Новую Ладогу было рано, слишком много неясностей, и штабс-капитан решил зайти в кофейню, что на углу Большой Морской и Невского, позавтракать.

Сидя за столом, он обдумывал дальнейшие действия. Конечно, необходимо поговорить с Иваном Дмитриевичем, но, как знал штабс-капитан, Путилин отъехал по делам следствия. Терять время в отделении не хотелось.

Не успел Василий Михайлович поставить пустую чашку на стол, как за окном увидел знакомый силуэт. Путилин возвращался в отделение. Орлов схватил шинель и, на бегу натягивая, бросился догонять начальника.

— Иван Дмитриевич, — услышал Путилин за спиною тяжелые шаги и обернулся. Его догонял Василий Михайлович, на ходу приводя себя в порядок. Шапка чуть не падала с головы, портупея в руках.

— Иван Дмитриевич, — глаза у штабс-капитана горели, — здесь такое дело… — его слова прерывались тяжелым дыханием.