— Да, — кивнул Иван Иванович, краем уха прислушиваясь к Михаилу.

— Так вот, чувства давили юношу, поведение можно объяснить состоянием ревности. А бумажник? Навести нас на ложный след.

— Если бы убийца знал наверняка, что мы попадем в квартиру Микушина раньше, чем студент, тогда возможно. Но не получается.

— Нет, если убийца Микушин, то зачем держать такую улику против себя, не проще ли забрать содержимое и выбросить от греха подальше? Тогда как он смог заполучить трость?

— Здесь просто, — отвечал надворный советник, но создавалось впечатление, что он не слушает Михаила, а отвечает на вопросы для продолжения разговора. — Шел наш Сергей Иванович в прекрасном расположении духа после проведенного вечера с приятелем за чашей, как говорится, вина, а здесь незнакомец выхватывает трость и…

— Тогда, — не выдержал Жуков и перебил, — он должен знать о секрете, заключенном в трость, иначе неожиданный позыв к убийству соперника становится абсурдом.

— Наверное, ты прав.

— В противном случае получается, что бумажник взял сам Микушин, но, однако же, к лишению жизни противного ему господина не причастен. Как это может быть?

— Не все поступки подвержены объяснению, — горестно добавил Соловьев, — к великому сожалению, не все, иначе все преступники были бы пойманы.

Штабс-капитан Орлов шагал по убранному от снега тротуару, тихо попискивавшему под тяжелыми армейскими сапогами. Взгляд был устремлен под ноги на деревянные шестигранники, скрепленные металлическими скобами. Дворники поработали, очистили на совесть, даже успели бросить на плитки песка, уже потемневшего и потерявшего свою желтизну.

«Анисимов Петр Глебович, — билось в голове, — кто ж ты таков, Петр, сын Глебов? Кто? Преступник или вполне заслуживающий уважения верноподданный Государя нашего?»

Анисимов являлся владельцем дома, купленного шесть лет тому на 3-й линии Васильевского острова.

Василий Михайлович решил пройтись пешком, благо было недалеко, но сперва все же решил зайти в участок, чтобы по возможности узнать о господине Анисимове.

Участок находился почти напротив дома Анисимова. Помощника пристава, ротмистра Праведникова, он знал давно. Года три тому он, только поступивший на службу в сыскное отделение, обратился к Константину Михайловичу по одному делу, тот не стал чинить бюрократические препоны штабс-капитану. Тогда был задержан первый в череде многих преступник. С тех пор они придерживались хотя и не приятельских, но вполне дружеских отношений и никогда не отказывали в помощи друг другу.

Одноэтажный дом, который занимал I-й участок Васильевской части, хозяйственное отделение полицейского управления Санкт-Петербурга взяло в наем на двадцать пять лет у купца Соловьева. Здание было добротное, с толстыми стенами и крытой железом крышей, крашенной в синий цвет.

Василий Михайлович прошел к ротмистру Праведникову.

— Константин Михайлович, наше вам.

— Василий Михайлович, — помощник пристава поднялся, — рад видеть тебя в здравии.

— Благодарю, сам-то как?

— Да как, божьими заботами.

— Как семейство? — подмигнул Орлов. — Прибавления не ожидается?

— Бог с тобой, Василий Михайлович, мне четверых хватает, да и тех не каждый день вижу.

— Служба?

— Так точно, служба. А ты как? Все еще жену не выбрал?

— Как и ты, скажу, служба. Вот сейчас, если бы не дела наши скорбные, мы б с тобой и не повидались.

Чаевничать в такое время года — душу отогревать, а не только лишь бренное тело, но когда два чиновника, один из них — по поручениям, второй — младший помощник, сидят со стаканами в руках и в ус не дуют о проведении дальнейшего дознания — это безобразие!

— Что? Уже убийцу изловили? Дел больше нет? Столица от преступников освобождена?

— Иван Дмитриевич, — первым вскочил Михаил, выплеснув по нерасторопности на себя остатки чая.

Надворный советник ждал окончания начальственного возмущения и в силу своих лет в пререкания не вступал, предпочитая переждать грозу, чтобы потом спокойно, без лишнего сотрясания воздуха, доложиться о выполненном задании.

— Жду вас в кабинете, — уже вполне спокойным голосом произнес Путилин и добавил, обращаясь к Жукову: — Чай прихвати.

Через несколько минут от вспышки не осталось и следа. Наверное, скорая еженедельная аудиенция у градоначальника или его помощника вносила некоторую напряженность, невзирая на вполне заслуживающие похвалы результаты.

— Итак, проверенные Ильины оказались не теми, кто нам нужен, — подытожил Иван Дмитриевич слова сыскных агентов, хотя сам знал об этом еще утром, — и на квартире господин Микушин не объявлялся?

— Совершенно верно, Иван Дмитриевич, — вполне спокойным голосом подтвердил надворный советник.