— Простите, но я вас не знаю. — Тень обеспокоенности появилась в глазах девушки.

— Нас прислал Иван Дмитриевич, — надворный советник сделал короткую паузу, — просил снять допрос с господина Микушина.

— Но он же болен! — возмутилась девушка, однако ступила в сторону, давая дорогу пришедшим.

— Мы знаем, но, увы, служба. — Иван Иванович скинул пальто и шапку.

— Прошу, — Лиза помрачнела, — следуйте за мной.

Алексей не спал.

— Принеси бумагу и чернильный прибор, — шепнул девушке надворный советник. Затем остановился в маленькой комнате и придвинул к себе стул.

— Господин Микушин? — толи вопрос, толи утверждение прозвучало в тишине.

— Да, это я, — механическим голосом ответил Алексей.

— Нас прислал господин Путилин.

— Путилин? — Глаза студента сощурились до узких щелочек.

— Да, Иван Дмитриевич.

— Это тот господин, что сегодня приходил ко мне?

— Совершенно верно. — Иван Иванович присел на стул. — Иван Дмитриевич просил снять с вас допросные листы.

— Да-да, я помню. — Потом неожиданно повернул голову к Соловьеву и, впившись в его лицо испуганным взглядом, спросил: — Вы найдете убийцу?

— Непременно, именно поэтому ваши показания важны.

— Я понимаю.

— Благодарю, Лиза, можем приступать. Миша, пиши.

«Дознание.

Сего числа я, чиновник по поручениям при начальнике Санкт-Петербургской сыскной полиции надворный советник Иван Иванович Соловьев в присутствии помощника начальника Санкт-Петербургской сыскной полиции губернского секретаря Михаила Силантьевича Жукова и мещанки Елизаветы Ивановны Семеновой опрашивал студента Алексея Трофимовича Микушина, дворянского происхождения, вероисповедания православного, уроженца…»

— Итак, мы слушаем, — надворный советник обратился к лежащему на кушетке молодому человеку.

Алексей нахмурился, словно что-то припоминая, потом медленной размеренной речью начал рассказывать о чувствах к Марье Николаевне, о Левовском, о тайной слежке за ним, о той злополучной ночи, когда он явился свидетелем злодейства, о дальнейших злоключениях в трактире, потере памяти, о пробуждении в каком-то подвале и совсем не мог припомнить, как оказался в этой квартире.

— Алексей, вы сможете узнать убийцу?

— Наверное, смогу.

— Хорошо. Вы в состоянии подписать дознание?

— Конечно, меня это не затруднит.

— Тогда отдыхайте, Алексей Трофимович, как встанете на ноги, попросим вас провести опознание, — надворный советник похлопал Микушина по плечу.

— Лизонька, проводи нас, — подал голос Михаил.

— Пожалуйста.

Уже у двери, словно что-то предчувствуя, Иван Иванович наклонился к уху девушки.

— Что бы ни произошло, будь любезна, сообщи в сыскное.

Вместо ответа она кивнула.

Привратник с поклоном открыл дверь.

— Благодарю, голубчик! — сказал надворный советник и, уже выйдя на свежий воздух, обернулся. — Скажи, а кто сегодня был у Залесских?

— Никого не пропускал к ним, — так и не выпрямил спину привратник.

— А Ивана Дмитриевича?

— Это какого Ивана Дмитрича?

— Путилина-то.

— Это вы, милостивый государь, у самого Ивана Дмитрича поинтересуйтесь.

Иван Иванович только хмыкнул и вышел на тротуар.

— Так Иван Дмитриевич дворников и привратников по городу застращал, что даже сотрудникам сыскного о его визитах не говорят, — через плечо произнес Соловьев, адресуя тираду Михаилу.

— Так и должно быть. Мало ли кто проявляет интерес к персоне начальника сыскной полиции, да и вообще к нашему отделению. — Жуков поправил шапку.

— Здесь я не могу тебе возразить, полностью поддерживаю. Незачем знать разбойным людям, где мы бываем и с кем разговариваем.

— Все-таки мыслю, что надо арестовывать нашего Фому-неверующего.

— Надо-то надо, но, мне кажется, рановато. Надо понять, чем он занимается в столице, а уж потом и брать под стражу.

— Но ведь ясно, что он убийца!

— Верно, но убийство, как говорит Иван Дмитриевич, это первая ниточка клубочка. Что скажешь про типографские станки? Про имение в Новоладожском уезде? Про господина Анисимова? Это ниточки, которые обрывать никак нельзя, они могут далеко завести. А убийца от нас никуда не денется.

— Это точно, Иван Иванович.

— Тем более что наш злоумышленник под пристальным взглядом агентов.

— Я помню об этом.

— Михаил, удивляюсь тебе, иногда схватываешь налету, а иной раз… — надворный советник кинул шпильку в сторону любимца господина Путилина.