Иван Дмитриевич рассеянно посмотрел по сторонам, не строя никаких предположений насчет студента Микушина.

Знакомый по нескольким посещениям ливрейный привратник с полупоклоном открыл дверь.

— Прошу, Иван Дмитриевич!

Навел, наверное, о начальнике сыскного отделения столичной полиции справки, если уже встречает по имени-отчеству.

Прошло не менее минуты после звонка колокольца, за дверью послышались торопливые шаги, потом металлический щелчок, и в образованную щель Путилин увидел смущенное лицо Лизы.

— Доброе утро! Николай Васильевич отбыл на службу, Марья Николаевна с матушкой отправлены в Москву, — предвосхитила вопросы девушка.

— Что ж, значит, зря проделал свой путь. — Иван Дмитриевич внимательно посмотрел в лицо Лизы, оно вспыхнуло факелом от назойливого взгляда.

— Да, — она попыталась закрыть дверь, бросая украдкой взгляд куда-то в коридор. Нога полицейского чиновника препятствовала закрытию двери.

— Алексей там? — понизив голос до шепота, спросил Путилин.

— А… что? Нет, — выдавила из себя Лиза и опустила глаза.

— Тс-с, — приложил Путилин палец к своим губам, — я никому не скажу. — И, невзирая на протест, вошел в квартиру и по-хозяйски сбросил пальто и шапку на стоящий стул. — Так где он?

Девушка указала жестом в неопределенном направлении:

— Там.

— Веди.

Ее плечи поникли, и она, прижав платок к лицу, вытерла набежавшие слезы.

Алексей с влажным полотенцем на лбу лежал на узкой кушетке в комнате для прислуги.

— Доктор приходил?

— Я побоялась привлечь внимание Николая Васильевича.

— Беги, одна нога здесь, вторая… — Путилин удержал ее за плечо, чтобы напоследок спросить: — Когда он пришел?

— Вчера поздно вечером.

— Бегом.

Микушин лежал без чувств, но иногда стон вырывался из его разбитых до крови губ. Лицо походило на маску, правый глаз оплыл и начал покрываться синим с чернотой пятном. Бил левша, скорее по привычке отметил начальник сыска, голова не разбита. Сильно простужен, значит, пролежал некоторое время в холодном помещении, возможно, в подвале. Если бы упал на улице, то наверняка бы замерз. Но кто мог так отделать студента? Может, его занесло в трактир и он попал в руки мошенников? Вполне может быть. Убийца Левовского в живых свидетеля бы не оставил.

Путилин посмотрел на лежащего Алексея. Убийца, видимо, не заметил Микушина.

Доктор явился довольно-таки быстро.

— Здравствуйте, Иван Дмитриевич!

Вот память, подумал начальник сыска, знал этого человека, но, как назло, вылетело имя из головы. Однако помнил, что доктор проживает недалеко, в трех домах от доходных квартир Риттера.

Осмотр не занял много времени.

— Ничего страшного с вашим молодым человеком, — доктор закрыл с щелчком саквояж, — переломов нет, синяки пройдут. Вот порошки, которые необходимо ему давать три раза вдень, и, самое главное, абсолютный покой.

— Благодарю, — Путилин протянул доктору пятирублевую ассигнацию.

— Если станет хуже, то знаете, где меня найти.

Доктор откланялся, его проводила Лиза.

— Теперь рассказывай.

— Мне нечего сказать, я уже все вам поведала.

— В котором часу он пришел?

— В первом пополуночи.

— Как он привратника миновал?

— Не знаю, может быть, тот отлучился на минуту.

— Дальше.

— Появился на пороге продрогший, в одной рубашке, голова в крови. Я его провела в комнату, помыла и уложила в постель.

— Где был господин Залесский?

— На вокзале, провожал семью.

— Алексей что-нибудь говорил?

— Нет, только пытался что-то сказать, мычал, словно речь потерял, потом вовсе лишился чувств.

— Что было при нем?

— Ничего, одет был в рубашку, брюки и стоптанные туфли.

— Где одежда?

— Я постирала.

— Понятно, карманы пусты?

— Пусты.

— Об Алексее никому ни слова, даже Николаю Васильевичу. Я приеду вечером. Как я смогу попасть сюда, не привлекая внимания?

— По черной лестнице через кухню.

— Хорошо, почему тебя не взяли с собою?

— В Москве проживает другая горничная. Иван Дмитриевич, — она произнесла едва слышным голосом напуганной до безумия женщины, — что сделал Алексей Трофимович?

— Могу сказать только одно, что ничего преступного Микушин не сотворил.

Тихий выдох выдал Лизу, она была влюблена в несчастного студента.

Иван Дмитриевич погладил се по волосам.

От усталости не всегда тянет в сон. вот и Михаил, получив новое задание, отвлекся от ночного переезда. Теперь казалось, что и не было тех нескольких дней, проведенных в пути.