Дворники давно убрали снег с тротуаров. По обнажившемуся деревянному настилу с неприятным скрипом проезжали сани.

Наконец молодой человек очнулся от минутного забытья, поднял потертый бобровый воротник старенького мехового пальто и направился на Литейный проспект пешим ходом. Там, в доме Романа Риттера, папенькой Машеньки была арендована квартира в шесть комнате маленьким балконом.

На извозчика денег не нашлось. Пока шел, шилом жалила мысль: что же рассказать девушке? Порочить ушедшего в небытие Сергея Ивановича не хотелось, но и сказать неправду он не посмеет.

«Зачем иду?» — в сотый раз спрашивал молодой человек и не находил разумного ответа. Ноги продолжали нести к заветной цели.

Вот долгожданный дом.

Он на миг задумался перед дверью квартиры, повернул рукоятку звонка, и где-то в глубине звякнул колокольчик, потом еще раз и еще.

За открытой дверью появилась Лиза, недавно нанятая на работу.

— Проходите! Марья Николаевна в гостиной собираются чай кушать. — Лиза знала, что молодого человека принимали в семье, как сына старинного друга Николая Васильевича. — Разрешите?

Молодой человек протянул снятое пальто.

— Я доложу о вас, Марье Николаевне.

Через минуту Лиза воротилась.

— Прошу, — открыла она дверь в гостиную.

Молодой человек сделал несколько шагов, застыл на пороге. Машенька была обворожительна, кругленькое личико с ямочками на алеющих щеках, волосы, собранные на голове в причудливую высокую прическу, несколько светлых локонов завитками спускались по вискам. Она улыбалась, обнажая белоснежную полоску зубов.

— Я не ожидала, что ты составишь мне компанию, — прожурчал лесным ручьем голос.

Он молчал, позабыв поприветствовать.

— Что стряслось? — Вмиг лицо девушки преобразилось, застыло — то ли от внезапного удивления, то ли от предчувствия беды.

— Я… — выдавил он из себя, потом подошел к столу, дрожащей рукой налил из графина воды и выпил почти одним глотком. После того как поставил стакан на место, продолжил, стараясь не встречаться глазами с взглядом девушки: — Принес скорбное известие, — и вновь замолчал.

— Что стряслось? Говори, говори, не молчи. — Она вцепилась в подлокотники кресла, подавшись хрупкой фигуркой вперед.

— Сегодня ночью произошло несчастье, которое непосредственно коснулось тебя.

— Сергей, — вскрикнула девушка, пытаясь подняться, но ноги не держали, и девушка рухнула, лишившись чувств.

— Помогите, — крикнул в отчаянии молодой человек.

Он не слышал, как гостиная наполнилась слугами.

Через несколько минут Марья пошевелилась, бледность начала исчезать со щек.

— Скажи, что с ним? — первое, что она смогла вымолвить.

— Сегодня ночью… — Он отвел взгляд в сторону, потом выдохнул едва слышно: — Он мертв.

Ее глаза расширились от услышанного. Она не верила или не хотела верить.

— Что с ним? Скажи, не томи.

— Убит.

Она восприняла слова молодого человека как признание.

— Уйди, уйди от меня, — взгляд красноречиво говорил о мыслях; и чувствах. Спустя некоторое время сознание вновь покинуло Марью.

Он не помнил, как схватил шапку и пальто, как выскочил на Литейный, едва не угодив под копыта лошади, которая шарахнулась в сторону. Он не помнил, как пальто оказалось не только надетым, но: и застегнутым на все пуговицы, как шапка водрузилась на голову. Он ничего не видел и ничего не слышал, только ноги несли по городу и открытые глаза Машеньки с удивлением взирали на него, в ушах звенел ее голос «уйди от меня», «уйди от меня», «уйди».

Пойти в полицию. Что я им скажу? Что следил за женихом девушки, в которую влюблен, чтобы доказать, что он недостоин Машеньки? Что у этого отвратительного человека на набережной Литовского канала живет полюбовница, к которой он ходит сразу же после визита к Залесским?

«Не сочтут ли там меня душевнобольным?»

К себе на квартиру идти не было сил. Сидеть в одиночестве: среди четырех стен он побоится. Еще страшнее будет зажечь свет и ненароком увидеть в зеркале или стекле отражение своего лица с безумным взглядом, всклокоченными волосами. Уж лучше угодить в каталажку, провести ночь на тюремной койке среди питерских отбросов, чем услышать от любимой девушки «уйди», брошенное как бродячей собаке, с долей презрения и откровенной брезгливостью.

В карманах наскреб целковый серебром и медью. Размышлять много не стал, зашел в ближайший трактир, даже не взглянул на на-* звание. Устроился в углу, не столько чтобы побеспокоить кого-тс своим присутствием, а скорее всего, чтобы никто не тревожил его.| Сколько выпил, он не мог сказать. Противное хлебное вино через; силу заставлял себя пить, чувствуя, что это и есть нужное лекарство от хандры, любви и боли. Был поздний вечер, когда он побрел на свою, ставшую постылой, квартиру. В голове шумело, и плыло перед глазами. От непривычного ощущения стало легко, казалось, свалились с плеч напасти. Они исчезли где-то там, за дымкою, что окутывала не только взгляд, но и голову, мысли, застывшие слова. Молодой человек шел, не чувствуя под ногами земли. Как он не догадался сразу, что столь неприятная жидкость с отвратительным запахом так обостряет чувства.