— Как самочувствие? — Путилин без приглашения сел на стул.

— Благодарю, пока не жалуюсь.

— И то хорошо. — Иван Дмитриевич протянул помощнику пристава большой конверт с приготовленными бумагами и фотографическими карточками для городовых и околоточных.

Ротмистр Андреев с интересом углубился в чтение протокола.

— Любопытно, — произнес помощник пристава. На фотографическую карточку убитого Григорий Михайлович смотрел долго, словно пытался что-то вспомнить. — Лицо мне кажется знакомым, но, увы, не в состоянии вспомнить, где я мог его встречать. — Андреев отвел взгляд от фотографической карточки, но спустя минуту вновь обратил к ней взгляд. — Досадно. К моему сожалению, не помню, — покачал он головою.

— Сотрудники по поручениям расспрашивают на вашем участке об этом господине, — указал пальцем на карточку Путилин.

— Иван Дмитриевич, чем могу помочь?

— Если мои сотрудники не сумеют опознать убитого, тогда я буду вынужден обратиться к вам. В первую очередь могу предположить, что на участке проживает дама нашего незнакомца, и поэтому пока ведем розыск здесь.

— Может быть городовые, дворники…

— Григорий Михайлович, не беспокойтесь. Я вас буду оповещать обо всем, что мы сможем узнать.

— Распоряжусь околоточным. Вы позволите оставить фотографические карточки?

— Да, но протокол я вынужден забрать с собою.

— Давно на участке не бывало убийств, — вздохнул помощник пристава, — мордобой, грабеж, воровство — это каждый божий день.

— Слишком много на вашем участке дешевых трактиров, харчевен, где собираются опасные люди.

— Иван Дмитриевич, сколько ни делаем проверок, меньше их не становится.

— Вы правы, город растет, вместе с тем едут сюда искать счастья со всей России, но не каждому оно дается в руки, а жить хотят вес. притом хорошо жить.

Путилин поднялся со стула.

— Григорий Михайлович, если появится что-то новое по делу об убийстве, пришлите посыльного. Буду благодарен за всякое содействие.

Прежде чем ехать для проведения допроса в частный полицейский дом в Выборгскую часть на набережную Большой Невки. Михаил переоделся в мундир, чтобы придать солидности молодым годам. Форменный китель тонкого темно-зеленого сукна сидел как влитой, и не узнать было в подтянутом солидном человеке молодого губернского секретаря, чиновника XII класса по табели о рангах, младшего помощника начальника сыскной полиции столицы.

Двухэтажное здание Выборгской части с выцветшими светло-зелеными стенами и белой окантовкой окон предстало неожиданно, словно и не было четверти часа, когда морозный ветер хлестал острыми иголками по лицу и чиновнику сыскной полиции приходилось прятать лицо за воротником темно-серой шинели. Не вышел, а по-молодецки выпрыгнул из саней, спасаясь от мороза.

Жуков поправил шинель, опустил поднятый воротник и бодрым шагом направился в участок.

— Здравия желаю! Поручик Минкевич, — представился вошедшему чиновнику неизвестный Михаилу человек, покосился на отличительный знак невысокого чина Жукова, добавил: — Чем могу служить?

— Здравия желаю! — ответил Михаил, вскинул руку к головному убору. Не так часто приходится щеголять отработанным жестом. — Помощник начальника сыскной полиции Жуков. Я, собственно, по делу об убийстве. В вашем участке находится задержанный Фаддей Осипов Кондратьев.

— Есть такой, — с заминкой ответил офицер.

— С вашего позволения, мне необходимо снять с него показания. — Жуков расстегнул шинель и достал из внутреннего кармана кителя бумагу. — Вот разрешение на производство допросных мероприятий.

— Прошу, — поручик после прочтения показал рукой, — пройдемте в допросную камеру.

Жуков последовал за помощником пристава подлинному коридору, поручик отворил железную скрипнувшую дверь.

— Подождите в камере, я сейчас доставлю Кондратьева.

Михаил прошел в открытую дверь. Камера была небольшой, четыре на четыре аршина, под потолком располагалось небольшое зарешеченное окно. Два стола, прикрученных к полу, один для делопроизводителя, который должен вести протокол, и второй — для самого допроса, по обе стороны которого стояли два стула — для следователя и допрашиваемого.

— Господин Жуков, — раздался голос дежурного, и на пороге застыл задержанный Кондратьев. Сразу же показалось, что камера стала вдвое меньше. Богатырская фигура заслонила собой дверь. Точно гласит народная мудрость: косая сажень в плечах.

— Прошу, — Михаил указал маленькой, как казалось в сравнении с лопатой Кондратьева, рукой на стул.

Фадейка сел и голубыми глазами начал рассматривать тщедушную фигурку молодого человека в мундире.

— Моя фамилия Жуков, — представился он, — я помощник Ивана Дмитрича Путилина.