— А у офицера или у того, второго?

— У них точнехонько не было.

— Значит, куда пошли, ты не видел?

— Ей-богу, не видел-с, — он перекрестился.

— Кто из работников мог видеть, куда они пошли?

— Не могу знать-с, если только Иван, тот, что у входа стоит.

— Где он?

— Как обычно, на месте.

Иван добавил к сказанному официантом, что два приятеля, офицер и чиновник, выйдя из ресторации, перешли проспект и направились к Съезжинской улице. Действительно, вслед за ними вышел высокий худосочный молодой человек в поношенном пальто с бобровым потертым воротником и направился в сторону, в которую ушли офицер и этот, с фотографической карточки. Была ли у него трость, он припомнить не смог. Но отметил, что студент ли, не студент находился в крайней степени взволнованности.

Повинуясь внутреннему чутью, которого не след было гнушаться, господин Соловьев обошел все заведения 1-го участка Московской части, но результата не достиг. В одном месте вроде бы узнали, но перепутали с другим посетителем, который приходил много раз в течение месяца, но потом перестал. Уставший, с болью в ногах, чиновник возвращался в отделение для доклада.

Штабс-капитан всегда доводил порученное дело до конца исключительно сам, поэтому в Невский переулок он направился в сопровождении двух агентов, которые только слушали да стояли за спиной. Те пять домов, что составляли переулок, Орлов проверил быстро. Дворники успели наговориться о ночном убийстве. Никто из них не признал предъявленного на фотографической карточке человека, говорили, что в домах, которые им поручены, он не проживал и ни к кому не приходил.

До Владимирского моста, который поднимался над Лиговским каналом, продолжая Кузнечный переулок, стоял только один в пять этажей доходный дом. Остальные — деревянные — представляли собой складские помещения, где купцы хранили товары.

Дворник чуть ли не вдвое сложился, приветствуя неизвестных, когда во двор, который он убирал, вошел высокий красивый офицер в форме штабс-капитана и с ним двое. Орлов опытным взглядом отметил, что повелитель метлы и лопаты не на шутку перепугался. Значит, есть от чего, мелькнуло у него в голове.

— Здравствуйте, ваше благородие!

Василий Михайлович осмотрелся.

— Мне надо с тобой поговорить без лишних глаз.

— Прошу, ваше благородие, в мою обитель.

Дворницкая оказалась небольшой, но уютной.

— Присаживайтесь, — Дворник поставил единственный стул с высокой прямой спинкой Орлову.

Василий Михайлович сел и положил саблю на колени.

— Садись, голубчик, — произнес наконец Орлов, и дворник, словно не в своей епархии, опустился на лавку. — Ты понимаешь, что сказанное здесь не должно выйти из стен твоего подвала?

— Эт мы понимаем, — закивал тот.

— Посмотри, — штабс-капитан протянул фотографическую карточку, — ты встречал этого господина?

— А как же! Это ж Сергей Иванович Левовский.

— Проживает здесь? — Волнение охватило Орлова, но виду он не подал.

— Нет, что вы, — замахал руками дворник, — он снимает здесь квартиру для девицы.

— Я должен уточнять? — строго произнес штабс-капитан.

— Сергей Иванович на втором этаже снимает квартиру для Дарьи Авдеевны Горобец, двадцати пяти лет, мещанки. Бывает два раза в неделю, один раз остается на ночь.

— Девица всегда проживала в доме?

— Никак нет, ранее на Васильевском.

— Что можешь о ней сказать?

— Дарья Авдеевна ведет себя тихо, приветлива, из квартиры выходит редко, всегда здоровается, на Рождество и Пасху подарком одаривает.

— Что ж, если я узнаю, что язык распустил, он станет на пару вершков короче. Я ясно выразился?

— Так точно, — дворник вскочил со скамьи, едва ее не перевернул.

— Что скажешь о самом господине Левовском?

— Человек состоятельный, — сказал дворник.

— Служит? Помещик? Купец? Я должен из тебя вытягивать щипцами каждое слово?

— Ей-богу, — дворник перекрестился быстрым жестом, — мне неведомо. Дарья Авдеевна наверняка знает.

— Я спрашиваю у тебя.

— Извиняюсь, но я не знаю.

— Как же так? — удивился штабс-капитан. — Тебе поручен дом, ты три года видишь господина Левовского и ничего о нем не можешь поведать? Голубчик, позволь тебе не поверить.

— Дарья Авдеевна со мною бесед не вела, а барину я только двери отворял.

— Часто приходилось отпирать Левовскому?

— Не так часто, но приходилось, в особенности когда Сергей Иванович были немного не в себе.

— В каком смысле «не в себе»?

— После излишнего возлияния.

— Понятно.

— Так где, ты говоришь, живет господин Левовский?

— Извиняюсь, не знаю.

— Возможно, не знаешь, но наверняка должен знать.

— Никак нет, не знаю.

— Тогда, голубчик, скажи, у Дарьи Авдеевны кто-нибудь по-мимо Сергея Ивановича бывал?