Он качает головой.

— Нет, она забрала всё, когда мы расстались. Я нашёл это под диваном.

Я беру у него ручку и бумагу.

— У неё был золотой кулон в форме маленького дерева?

— Нет.

— Вы уверены?

— Лиза не любила золото. Она сказала, что невозможно знать наверняка, что украшение было сделано с соблюдением этических норм или что-то в этом роде. Я пытался подарить ей серьги на её восемнадцатилетие, — его губы кривятся. — Она буквально швырнула их мне в лицо.

Я киваю, нацарапываю на листке «Я наблюдаю за тобой» и сворачиваю его. Затем возвращаю ему ручку.

— Что ж, спасибо, что уделили мне время. Возможно, позже я вернусь с новыми вопросами.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Эдриан протягивает руку и хватает меня за локоть. Я опускаю глаза, и мой взгляд становится ледяным. Он резко опускает руку.

— Вы найдёте её, правда? — всё равно спрашивает он. — Вы обещаете вернуть её?

Я ни черта не обещаю.

— Я поищу её, — говорю я ему. Это всё, что я могу сделать. Затем перепрыгиваю через соседний забор и бросаю записку в почтовый ящик его соседа, а он смотрит на это, представляя собой картину удручённого и отвергнутого человека. Жизнь — сука. А потом появляется кто-то и ставит печать на твоём сердце.

Глава 9. Трещины в броне

К настоящему моменту я начинаю чувствовать себя невероятно разбитой. Разумнее всего было бы пойти домой и прилечь, но я пообещала Фоксворти, что навещу его, и я всё ещё хочу поговорить с Майклом об его дурацких планах вербовки. К сожалению, я не думаю, что кто-то из них может подождать. Эники-беники, ели вареники…

Я уже в конце дороги, когда решение принимается за меня. Очевидно, возвращения Кимчи было недостаточно для Бет и Мэтта; их знакомые фигуры вырисовываются силуэтами на фоне оранжевого фонарного столба на дальнем углу. У обоих напряжённые, настороженные позы, как будто они боятся того, что я сделаю, когда увижу, что они следуют за мной. Я закатываю глаза в их сторону и топаю к ним.

— Все ещё ходите за мной? — спрашиваю я. — Вам что, больше заняться нечем?

Мэтт выпячивает нижнюю губу.

— Бо, что с тобой не так?

Я игнорирую внезапную вспышку чувства вины. Я ему ничего не должна; если уж на то пошло, то он должен мне. Другие вампиры, пострадавшие от улучшающего заклинания, оказались в камерах с мягкими стенами. Мне нравится думать, что моё участие спасло Мэтта от подобной судьбы, независимо от того, стало ему лучше сейчас или нет.

— Ты имеешь в виду, помимо того, что вы двое не можете понять простого намёка и оставить меня в покое? — огрызаюсь я.

Бет пристально смотрит на меня.

— Не будь такой сволочью, Бо. Мэтт прав. Ты выглядишь очень бледной.

Я понимаю, что совершенно неправильно поняла намерения Мэтта. Он не расстроен моими словами, он просто беспокоится о моём благополучии. Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент у меня перед глазами всё застилает. Чёрт возьми.

— Бо? — испуганно спрашивает он.

Я поднимаю руку, словно отгоняя его.

— Я в порядке, — бормочу я.

— Кажется, она сейчас упадёт в обморок, — говорит Бет, словно издалека.

Я хмурюсь. Я не какая-нибудь сентиментальная девица восемнадцатого века. И я не собираюсь падать в обморок. К сожалению, именно в этот момент земля уходит у меня из-под ног.

Первое, что я замечаю, когда прихожу в себя — это запах новой кожи, который ни с чем не спутаешь. До моего слуха доносится тихий звук дорогого двигателя, и я вздыхаю. Это может быть только какой-нибудь безумно дорогой автомобиль Семьи Монсеррат. Это означает, что они везут меня в особняк Монсеррат. Да, я в любом случае собиралась отправиться именно туда, но я хотела войти в эту дверь, сохранив все свои способности, а не прибыть, как какая-нибудь несчастная женщина, нуждающаяся в героической помощи Лорда Майкла Монсеррата.

Я заставляю себя открыть глаза. Я зажата между Бет и Мэттом, как будто они боятся, что я брошусь к двери и выскочу из движущегося автомобиля, просто чтобы избежать их благодушных намерений.

— Расслабься, Бо, — шепчет Бет. — Мы просто везём тебя за помощью. Тебя подстрелили.

Да ладно. Она действительно думает, что я этого не заметила? Я поднимаюсь и натянуто смотрю на неё.

— Я в порядке.

Она фыркает.

— Да, точно. Именно это ты и сказала прямо перед тем, как рухнула на тротуар, как мешок с картошкой.