Глава 3. Алая волна

В том, что Джоунси живет так далеко от своего рабочего места, виноваты цены на недвижимость в Лондоне. Поскольку мой байк остался дома, мне требуется некоторое время, чтобы добраться до его опрятного дома с террасой. По крайней мере, солнце уже зашло, и я могу передвигаться, не опасаясь поджариться.

Здесь нет сада, который заслуживал бы упоминания, а сам дом представляет собой обычное двухэтажное здание, две комнаты на первом этаже, две на втором, но кто бы здесь ни жил, гордится своим домом. Окна сверкают, внутри едва видны плотные парчовые шторы. Там горит свет, значит, его жена дома. Я надеюсь, ради своего же блага, что она не из нервных.

Я подхожу и звоню в дверь. Раздаётся весёлая мелодия, которая совершенно не соответствует нынешнему положению их семьи. Я поправляю манжеты и жду. Возможно, жена Джоунси не впустит меня. Тогда я смогу уйти и найти себе более… кровавое занятие.

Кто-то откликается изнутри. Я жду ещё минуту, и тут дверь распахивается. На меня смотрит полная женщина с розовыми щеками.

— Бо Блэкмен.

Я киваю.

Она берёт меня за руку и пожимает её.

— Я Элисон. Большое спасибо, что пришли. Мы в полном отчаянии. Пожалуйста, входите.

Я поражена её тёплыми словами и выражением облегчения на лице. Она ни на секунду не колеблется по поводу того, чтобы впустить меня в свой дом. Неужели она не понимает, что только что сделала? Теперь я могу заходить, когда захочу. Замок меня не удержит. Я хмурюсь из-за её неосмотрительности; ей действительно следовало бы быть осторожнее. Тем не менее, я переступаю порог и бегло вытираю обувь о коврик у входа. Это обычный коврик из кокосовых волокон, хотя на нём по непонятной причине изображены красные сердечки. Из глубины дома доносится запах свежевыпеченного хлеба. Должно быть, я подняла нос, чтобы вдохнуть аромат, потому что она бросает на меня виноватый взгляд.

— Я знаю, глупо заниматься выпечкой, когда Лиза пропала, но мне нужно чем-то себя занять, иначе я просто сойду с ума, — она проводит меня в маленькую гостиную и указывает на диван. Я неловко присаживаюсь на краешек. — Для Джоунси всё ещё хуже, — она вздыхает. — Так всегда бывает, не так ли? Отцы и дочери.

Я прочищаю горло.

— Она ваш единственный ребёнок?

Элисон Джонсон кивает.

— Да. Мы всегда хотели больше детей, но этому не суждено было сбыться, — на её лице появляется печальное выражение. — Мне не на что жаловаться. Нам повезло больше, чем многим другим. А теперь, могу я предложить вам что-нибудь попить?

Я почему-то сомневаюсь, что она захочет предложить мне тот напиток, который я хочу, но эта женщина удивляет меня.

— Несколько дней назад я заказала онлайн-доставку крови, на всякий случай, — она бросает на меня встревоженный взгляд. — Первая отрицательная. Я хранила её в холодильнике. Не знаю, правильно это или нет.

Я моргаю.

— Эм, спасибо, но я не голодна. Не беспокойтесь об этом.

Её лицо вытягивается.

— Вы не хотите?

Мне приходит в голову, что она, вероятно, приложила немало усилий, чтобы раздобыть кровь. Я не люблю, когда она охлаждённая, и если ей уже пару дней, то в ней практически не будет никакой питательной ценности. И всё же я ловлю себя на том, что открываю рот.

— Вообще-то, вы правы. Немного крови было бы неплохо.

Её облегчение ощутимо. Она улыбается мне и поспешно уходит. Я озадаченно качаю головой и встаю. Каминная полка заставлена фотографиями в рамках, и я подхожу взглянуть на них. Почти на каждом снимке изображены все трое: Джоунси, Элисон и сама Лиза. Они создают впечатление очень счастливой семьи, но внешность часто обманчива.

Я как раз ставлю на место снимок из отпуска, когда Элисон возвращается.

— Это из Испании, — говорит она с нежностью. — Три года назад. Мы так чудесно провели время.

Я поворачиваюсь. Она протягивает мне бокал на длинной ножке. Из крышки торчит пластиковая палочка-мешалка с ярко-фиолетовой обезьянкой на конце. Я не могу оторвать от неё взгляда.

Элисон откашливается.

— Извините. Я подумала, что вы, возможно, захотите размешать её. Как чай, — она смеётся про себя. — Хорошо, что я не положила туда маленький зонтик. Лиза обожает эти зонтики, — выражение её лица меняется. — Ну, по крайней мере, раньше обожала.

Я беру бокал и делаю пробный глоток. На вкус она неприятно металлическая и затхлая. Я заставляю себя улыбнуться и из вежливости делаю большой глоток, затем ставлю бокал на стол.

— Как давно она пропала?

— Джоунси вам не сказал?

Он сказал, но я также хочу услышать её версию событий. Я складываю руки и жду.

— Уже восемь дней, — тихо говорит она. — Она была в колледже. Посещает там курсы по организации питания. Она позвонила и предупредила, что вернётся поздно, поэтому мы не стали её ждать. На следующее утро её постель была не разобрана, — Элисон поджимает губы. — С тех пор мы её не видели.

— Её друзья?

— Мы поспрашивали. Никто из них не знает, где она.