— Что там? — спросила я.

— Едут, — негромко ответил он. — Много повозок. Охрана в форме королевских солдат! Таня! Полезай на моё место, а я сбегаю спрошу.

Дело в том, что помимо высматривания подходящей компании мы ведь и не знали, куда нам следует ехать — просто совершенно!

Я забралась на телегу и с замиранием сердца смотрела, как приближаются незнакомые люди. Как они отреагируют на одинокого мальчишку у тракта?

Вот голова колонны поравнялась с нашим отворотом. Руди я не видела, услышала только его голос, от волнения почти не разобрала слова. Первый всадник проехал мимо него, даже не повернув головы. Второй тоже. Но третий что-то добродушно сказал. Его ответ утонул для меня в шуме движущегося каравана, скрипе колёс, стуке копыт, фырканье лошадей и людских разговорах.

Я всё ещё не видела Руди, скрытого какими-то деревьями. Зато могла куда внимательнее рассмотреть повозки. Да, они были рассчитаны на дальнее путешествие, не то что наша телега. Важной вереницей шли одинаковые… я бы сказала, фургоны — большие, наглухо закрытые, почти как строительные бытовки. Каждый запряжён четвёркой крепких лошадей, с одинаковыми знаками на бортах. Наверное, какой-то большой торговой компании. Потом пошли разномастные — чуть побольше-поменьше. Некоторые даже были защищены парусиной, натянутой на дуги — возможно, в них везли что-то, не боящееся дождя? Или это просто были повозки тех, кто победнее? В любом случае, даже парусина лучше, чем ничего…

— Этот караван нам не подходит, — сказал Руди, возвращение которого за разглядыванием путешественников я не заметила. — Они наоборот вышли из столицы и направляются далеко на юг. В Касифар.

— Ясно. Значит, нужно ждать тех, кто идёт с другой стороны.

...

Мы скучали довольно долго. Прошёл ещё один караван из столицы — в нём было меньше повозок, зато много мулов, гружёных поклажей.

Потом показался гораздо меньший караван. Я даже не знаю, можно ли его было так назвать. Четыре нагруженных телеги и небольшая коляска, в которой при приближении я рассмотрела толстого Утбрена. Ага! Покупатель едет, да на два дня раньше, чем мы сговаривались, занятно. Телегами заправляли крепкие парни, и мне почему-то стало тревожно при их приближении. Мы с Руди замерли, словно мышки и следили сквозь листья, пока они не проехали мимо. Больше всего я разволновалась, когда заметила, что кое-кто из парней как будто носами шевелит, проезжая мимо нашей засады. Зуб даю, рыбу унюхали!

Они не остановились и покатили к усадьбе, но волнение меня не отпускало.

— Знаешь что, Руди, давай-ка поедем. Авось, доползём до столицы без приключений.

— Ты боишься, что они вернутся?

— А вдруг? По дороге из города они нас не встретили — если решат вернуться да поискать?

За усадьбу хорошие деньги плачены, ради кошелька с золотом многие согласятся и побегать.

Не успели мы решиться, как из-за поворота показался караван, движущийся в нужную нам сторону!

— Я спрошу? — приготовился бежать Руди.

— Давай!

В крайнем случае, если нас не примут, мы просто поедем позади каравана. Авось, пронесёт нас мимо разбойников.

Однако всё сложилось наилучшим образом. Немолодой усталый командир охраны согласился взять нас под своё покровительство за символическую плату в пять медяков — дескать, чего и цену-то ломить, дороги почти не осталось. И крякнул от удивления, когда я протянула ему золотой.

Зато теперь я имею примерное представление о соотношении денежных масс в Ортандии. С одного золотого я получила девятнадцать серебряных и сорок пять медных монет сдачи.

Командир поставил нашу телегу прямо перед повозкой пожилой полноватой женщины, таращившейся на меня во все глаза. Мне было немного неуютно от такого внимания — должно быть, вид у меня в моём сарафане больно экзотический. Да и фиг с ним! Доберёмся до города, куплю себе пару обычных платьев, чтоб никто не глазел, как на обезьянку в сарафане. А пока буду держать морду кирпичом.

Ну всё! Главное — едем!

Нитон

О рта, столица Ортандии, сияла множеством праздничных магических огней, пестрела парадными флагами и время от времени озарялась фейерверками. Наверное, днём веселее смотрелись флаги, а в ночи — огни и фейерверки. Особенно сверху.

Похоже, я прибыл к самому разгару торжеств. Непонятно только, что отмечали — торжественное оздоровление Фракса (если оно вообще произошло) или восшествие на престол нового монарха, кто бы это ни был? Можно было бы, конечно, сообразить по гербам и флагам, но во время охоты претендентов было столь много, что я как-то не утрудил себя заучиванием их знамён.

Я летел, предусмотрительно накинув на себя «невидимость» и «безразличие». Умом понимал, что надо бы сожалеть о потерянном «Скрыте», но сожалеть не получалось. Да и вообще не особо получалось грустить и предаваться меланхолии. Жизнь переливалась передо мной яркими красками во всём своём великолепии, чего ж тут кукситься.

Сменив на подлёте к городу полную форму на малую и вильнув между двумя жахнувшими огненными хризантемами, я аккуратно опустился прямо на балкон Фраксовых покоев. Если тут уже новые жильцы — хоть выясню, что сталось с папенькой? Или не с папенькой. Мало ли, может тут у нас уже и вовсе другой король, такой вариант тоже сбрасывать со счетов не будем.

В спальне у Фракса почему-то было темно и тихо. И вроде бы кто-то бормотал.

Неужто упокоили старого разбойника да поставили монашка над ним покойницкие молитвы читать? Тогда зачем была вся эта канитель с сердцем? Или той тощей дуре демонический ливер для каких-то своих интриг понадобился?