Принцесса взвизгнула, а парень мгновенно облёк их обоих в очень внушающего вида защитный кокон.

— Хорошая штука, — оценил я. — Я бы посоветовал вам постоянно таким пользоваться. Во всяком случае, пока кто-то из вас двоих не сядет на трон. Кто это будет, кстати?

— Это буду я, — сердито сказала Элана. — Кранцель станет принцем-регентом и постоянным главой правительства. Кто-нибудь говорил тебе, что подглядывать нехорошо?

— Да ладно! — я ухмыльнулся, не выходя, впрочем, из «Скрыта». — Так что с ответом на мой первый вопрос?

— Мы… — Элана поколебалась. — Мы не брат и сестра. У нас разные матери. И…

— И отцы у вас тоже разные. Ах-ха, ну да! Теперь, когда я мысленно добавил молодому человеку мятый колпак и идиотскую козлиную бороду, всё встало на свои места. Кто же у нас проверял чистоту крови? Правильно, старина Густав! И результаты всех устроили…

— Если бы у Кранцеля не было такой мощной наследственности, — надула губки Элана, — вряд ли у нас сегодня всё получилось бы так хорошо.

— Тут не поспоришь, детки, не поспоришь… Но приходило ли вам в головы, что увлечённость может однажды закончиться? Нет, это вовсе не обязательно! — поспешно возразил я, видя, как оба они возмущённо разинули рты, собираясь протестовать. — Но так может случиться. Чисто гипотетически. Я хочу быть уверен, что из-за вашего разлада Ортандия не будет раздираема междоусобной войной.

Парень кивнул:

— Твоё беспокойство справедливо. — Смотрел он, кстати, прямо на меня, и это слегка нервировало. — Я думаю, ты имеешь право знать. Мы связаны клятвой. Каждый из нас, при попытке причинить другому зло, погибнет. Даже если вознамерится сделать это самым тонким косвенным способом.

— Что ж, разумно, весьма разумно. Не знаю, смогу ли я присутствовать на коронации и свадьбе, так что — совет вам да любовь. Кстати, о советах. Не доверяйте никому из вашего гадючьего гнезда, а по возможности дайте им назначения куда-нибудь в провинции, и непременно деятельные, чтобы от скуки им всякие глупости в головы не лезли. И ту истеричную дамочку, вашу мачеху, я б тоже запер куда-нибудь, что ли… Про защиту я, вроде, сказал…

Я замолчал, не зная, чего бы ещё им посоветовать.

— Нитон? — неуверенно спросила Элана, шаря по окружающему пространству глазами.

— Да?

— А есть какой-нибудь способ с тобой связаться? Если всё вдруг станет плохо? Ну… Вывесить на главной башне какой-нибудь флаг?..

— О… Если всё вдруг станет совсем плохо, я приду безо всяких флагов, уверяю вас.

Она провела рукой по сумке, словно проверяя наличие судка с сердцем, неуверенно улыбнулась:

— Спасибо, Нитон…

— Спасибо! — эхом откликнулся Кранцель.

— Не разочаруйте меня, — хмыкнул я и расправил крылья. — Прощайте.

Я сделал всё что мог. Не водить же мне теперь их всё время за ручку. Вот с Фраксом надо бы поговорить, но это потом. Успеется.

А пока мне срочно нужно было определиться: где тут ближайший подходящий вулкан?

Танвен

Происходящее слегка отдавало сюрреализмом. Я засветила в кладовке целую гирлянду телефонообразных фонариков, потом мы вместе с Руди притащили туда две длинных лавки из большой комнаты, чтобы складывать на них… да всё подряд складывать — и сортировать что-нибудь, и готовое упаковывать. Пока на них лежали стопки мешочков и всякого постельного белья, которое я сочла пригодным для транспортировки жратвы.

Я всё ещё сомневалась — что брать, что не брать? С другой стороны, может, у них тут вообще жизнь не особо сытая? Что-то я даже из тех, кто меня судил, никого особо дородного не припомню, а простонародье — так вообще тощие через одного, мослы да жилы, не считая уж вовсе скелетонов вроде моего Руди.

Мы бестолково топтались посреди огромной кладовой. Я представила, какой тут будет шалман, если мы всё выгребем на середину и усомнилась в здравости своего порыва.

— Ну и что будем складывать? — почти с тем же сомнением спросил Руди.

— По идее, сперва калорийное и долго не портящееся.

— Кала… какое? — не понял он.

— Сытное! — рубанула я. — Фрукты сушёные. Мёд. Был же мёд?

— Был! — радостно откликнулся братец. — И ещё там есть такой сладкий песочек, я позавчера нашёл! В большой жестянке.

— Песочек? Покажи-ка.

«Песочек» оказался коричневым сахаром. Не знаю уж, свекольным, тростниковым или ещё каким, но вполне себе сахаром! И это классно, потому что я видела тут кофе, а без сахара я не люблю (да-да, страшно далека я от снобизма, люблю с сахаром и сливками). Пробовала с мёдом — как-то совсем не то. Так что сахар — это великолепная новость!

— Так! Этот песочек забираем весь! Вместе с жестяной банкой. И всё остальное, что в жестянки и прочие банки упаковано, так и заберём. Кстати, ты тут всё хозяйство облазил — каких-нибудь корзин или плетёных коробов нигде не видел?

Руди наморщил нос.

— Были! С другой стороны под домом тоже кладовка есть, там всякое. И корзины.

— А ну-ка, пошли!

Мы обошли дом. Там был навес, и я впервые своими глазами рассмотрела телегу, в которой нам предстояло выезжать в город. Размерами она была едва ли сильно больше полутораспальной кровати.