— А они точно не развалятся?

— Нет, конечно! — Брангейра, кажется, даже удивилась. — Рассыпаются в пепел органы, которые не были отданы добровольно. Я думала, уж такую прописную истину ты знаешь.

— Да вот как-то не довелось столкнуться, — пробормотал я. — Послушай, но ведь эти… ну… которые остались от стычек — они же как бы?..

— Что? — она уставилась на меня с непониманием.

— Ну — не были отданы добровольно?

— Это почему же? Они нанялись в войско добровольно и по собственной воле пошли на смерть. А их тела, — она улыбнулась, выразительно поведя бровью, — согласно служебному контракту, принадлежат мне. А я… совершенно добровольно отдам нужный орган тебе. Всё понятно?

— Более чем.

Надо ж, умыла она меня.

— Посиди минутку, я сейчас! — Брангейра деловито вышла в соседнюю комнату и принялась чем-то там греметь и стеклянно звенеть.

— Помощь не нужна?! — крикнул я.

— Да нет, я уже всё, — она появилась в дверях с банкой тёмного стекла, — хотя приятно, что ты видишь во мне женщину, конечно.

— А стекло обязательно? — поспешил перевести тему я.

— Да нет, — она брякнула банку передо мной и повела пальцами, — это так, чтобы не пылилось лишний раз. Можешь в мешочек переложить, оно, в принципе, даже не засохнет. Но дёргаться будет. Меня лично это раздражает.

— Так оно бьётся?

— Как положено нормальному сердцу, отданному добровольно! — она вдруг хихикнула. — Ты всё-таки забавный.

— Ну хоть кого-то мне удалось сегодня повеселить.

— Значит, я жду вызова.

— Непременно. Я же дал слово.

Я активировал «Скрыт», прихватил покрепче банку и шагнул в Срединный план. Сейчас можно было не утруждать себя переходами через все эти ворота.

...

Я устроился на ночлег прямо в перелеске, на краю поляны. Смысл идти в любую из деревень — все оставшиеся дома стопроцентно заняты набежавшими Фраксовыми наследничками. Лежал, глядел в чёрное звёздное небо и удивлялся сам себе.

Думал ли я, что когда-нибудь приглашу на своё перерождение не просто демоницу — тирана Доминиона?.. Помереть не встать…

Дорогие читатели! Если вы ещё не поставили произведению лайк — самое время это сделать!

Нитон

Мне снился сон. Редкое вообще-то для меня состояние, лишний раз доказывающее, что истинное перерождение — совсем близко, на расстоянии когтя.

Мне снился сон, и в этом сне я вспоминал первые свои перерождения. Не самые первые, а… Таредский стыд, если честно. О, Мироздание! Если ты сделало нас столь долго живущими, то почему ты не избавило нас от повторений ошибок юности?

Никакой опыт, никакие знания, примеры старших, магия и веками воспитываемый в себе характер не спасают от бурлящей юной крови, когда сбегаешь из родного дома невесть куда, строишь идиотскую пещеру с какой-нибудь ещё более идиотской башней и начинаешь таскать туда хорошеньких девиц.

Мда.

Возможно, всё дело в том, что когда наш род был создан, люди были слишком похожи на обезьян? Тогда никому бы и в голову не пришло, что кто-то из мне подобных захочет принимать человеческую форму и совокупляться с человеческими самками. К тому же, у нашего рода были и свои прекрасные дамы. К чему нам были какие-то волосатые коротышки, которых мироздание отчего-то выбрало венцом творения, а Верхние и Нижние решили использовать как кормовую базу. Мы защищали эти странные племена, не давая им в том числе истребить друг друга. Мы — имеется в виду все мы, наш род.

Годы текли, сливаясь в века и тысячелетия. И долгое время наши брачные союзы заключались только между своими. Короткие — в несколько веков, не более. Как правило, предчувствуя перерождение, дама удалялась в пещеры, а проснувшись юной, становилась довольно агрессивной. Лет триста проходило, прежде чем она отправлялась искать себе нового мужа. В этом была своя правильность. Потому что (до меня лично это дошло сильно позже) жён у нас в роду сильно меньше, чем мужей. Как бы не в четверо. Было.

От этих союзов рождались дети. Очень редко, но всё же.

До тех пор, пока однажды, сразу после рождения ребёнка, мать не превратилась в золотую пыль — рассыпалась в прах в единый момент. Возникло предположение, что это какая-то болезнь вроде родильной горячки, но вскоре случился похожий случай, только золотой пылью пал отец. С тех пор каждое новое рождение было отмечено смертью кого-то из нас — кого-то из родителей. Был проведён всеобщий учёт и каждому дан номер. Мой был сто тридцать четвёртый из пятисот. Пять сотен — такой предел нашему роду положило Мироздание. Наверное, в этом была своя логика. Но она сыграла с нами злую шутку.