Немногие захотят продолжить свой род, зная, что кто-то из пары родителей будет стёрт из жизни. Мы были просто к этому не готовы. Да и можно ли быть готовым к подобному? Это надо мозг иметь, как у самца богомола! Я тогда жил свою четвёртую жизнь. Надеялся завоевать наконец свою даму сердца. Но… Я не хотел умирать. И тем более не хотел смотреть, как умрёт она — совсем, окончательно.

К тому же род, за которым мы присматривали, здорово изменился. И их девушки стали чудо как хороши. Да. Это уже были не полуобезьяны, а настоящие люди — такие, как сейчас. Они стали разумны. Ладно-ладно, пусть не все, но… Это были уже не примитивные твари, вместо нормальной речи обменивающиеся угуканьем. И принять человеческую форму для того, чтобы приятно провести с человеческой самкой несколько часов, стало уже не зазорным. Да и эпидемия «золотой пыли» здорово давила на мозги.

В общем, я стал иногда спускаться в человеческие города.

А уж когда случилось пятое моё перерождение… Перекинувшись человеком, я вдруг осознал себя не зрелым мужчиной, а мальчишкой, едва достигшим возраста, когда начинают расти усы! В крови бурлил коктейль желаний — спаривайся, побеждай, доминируй! Наверное, это всё-таки звериная составляющая человека, но тогда я поддался ей со всей страстью юности. Я говорил про таредский стыд? Говорил, точно. И ещё раз скажу.

Таредский стыд.

Именно тогда рядом с моей пещерой появилась первая башня. Зачем? Понятия не имею! Никто на самом деле в ней не жил. Но она поднималась выше всего, что было построено в округе, и это тешило моё самолюбие.

Потом я украл девицу. Она пищала и плакала, пока я не подарил ей ожерелье из собственных чешуек. Похожее я видел на жене правителя этого городишки. О, как заблестели глаза моей пассии! Никаких больше слёз я не видел, а уж как она старалась мне понравиться… Через три дня я отнёс её туда, откуда взял, но на следующее утро она снова явилась к моей пещере. Да ещё привела подружек. И они притащили несколько корзин всякой еды и вино в глиняных кувшинах.

Через неделю явилась толпа бородатых мужиков с топорами и кольями.

Мужикам я выдал пинков, а город обложил обязанностью отправлять ко мне десяток самых красивых девиц каждую неделю. Ну и провиант к ним заодно — не хватало ещё мне охотиться для всей этой толпы.

Что я хочу сказать. Многие девицы по пути из города в пещеру плакали. Но столь же многие переставали, едва переступив порог! Нет, некоторые продолжали заламывать руки и вовсе не хотели участвовать в любовных утехах. Этим доставалось готовить и пещеру прибирать — не я же должен был этим заниматься!

Периодически приходили сердитые мужики, получали своих тумаков и проваливали восвояси. Пока однажды одна из девиц не приковыляла ко мне избитая. Видите ли, ревнивый жених у неё оказался. Или отец посчитал себя опозоренным и отыгрался на ней? Уже сейчас не вспомню.

С этим победителем женщин я разобрался по-своему, и его обгорелая туша ещё месяц украшала городскую площадь, пока её начисто не обглодали вороны. А девицу исцелил и оставил подле себя. Через пять лет, когда мне наконец наскучило подобное жительство и голова начала вставать на место, я отпустил и её, купив большой дом в тогдашней столице. Местные сочли её богатой вдовушкой — все видели, как двое слуг тащили в дом сундучок с золотом. Так что к ней ещё и очередь из завидных женихов выстроилась.

И это, я вам скажу, было не самым сумасшедшим мои перерождением. Мне случалось развязывать войны, мне воздвигали храмы и организовывали культы, а иногда я воровал красавиц прямо из их спален.

И возводил эти идиотские башни.

Таредский стыд.

Иногда женщины так привязывались ко мне, что я уж и не знал, как от них избавиться. Я прямо ждал — когда же, когда притащатся к пещере эти храбрые воины со своими железяками? И я с радостью сделаю вид «да-да, ты меня убил, вот ваши красавицы, забирайте!» и некоторое время буду лежать неподвижной тушей. Всё равно у них тогда не доставало возможностей, чтобы хоть что-нибудь у меня отпилить.

Иногда я выгонял женщин. Тех, что пытались меня отравить. Или ещё хуже — тех, что заявляли мне: «Я от тебя беременна!»

У нас никогда не рождается полукровок.

У меня никогда не было детей. Я не знаю, что значит — увидеть своё бессмертие в потомстве.

Поэтому такие предприимчивые дамочки сразу отсылались прочь.

Одного я не учёл.

Пока я развлекался в своё удовольствие, на наш род открыли натуральную охоту.

...

Я чувствовал, что моё очередное перерождение близко, и потому ушёл в одну из моих старых пещер на дальние острова. Здесь было пустынно, очень тихо и очень спокойно. И ни один идиотский рыцарь с зачарованным копьём не явился бы, чтобы распотрошить мою ослабевшую тушку.

Но, видимо, они следили за мной. Или как-то вычислили, где меня искать, тут я не возьмусь судить.

Пятёрка Верхних явилась в самый разгар дня, когда слепящее солнце поднялось до своего пика.

— Ты зажилсяна свете, старый, — презрительно выпятив губу, заявил мне их златокудрый вожак.

Наверное, с тех пор я не переношу, когда меня называют старым. Могу и жаром нечаянно дохнуть. Так что те, которым я крылья оборвал, пусть ещё спасибо скажут за моё великодушие.

Ну а тогда… Я молчал, разглядывая их довольные рожи. Меня подловили. Что ещё сказать?