Я приблизился к сомкнутому ряду щитов, набычившись, чувствуя, как ближники мои готовые ко всему идут следом, разворачиваясь в такую же вооруженную до зубов линию.

— Нам нужно видеть царя, — веско бросил я в бронзовые личины данайских шлемов. — Сейчас.

— Нет! — бросил старший телохранитель, и они еще плотнее сомкнули щиты, направили копья мне прямо в лицо.

А вот этого точно делать не надо. Я такого не люблю, когда мне копьями в лицо тычут. Я от этого зверею и теряю веселое расположение духа.

Не знаю, в курсе ли эти бойцы напротив меня, что это за двуручная штука у меня на плече, но вообще-то усиленный элементалем, а гарде, Меч Бури становиться универсальной открывашкой для пехотного строя вроде этого.

Я сделал шаг назад, скинув меч с плеча, относя его назад словно для широченного размаха и позвал:

— Вака!

— Я здесь, — отозвался мой верный оруженосец.

— У тебя мел есть? — спросил я чем поверг оруженосца в непроходимое недоумение.

— А зачем нам мел? — пробормотал офигевший Вака.

— А чтобы посыпать им этих чудаков у нас на пути, прежде чем я начну их рубить, почем зря!

Общее угрюмое молчание было мне тяжелым ответом. Блин. Серьезно? Тут никто этого прикола не понимает?

— Ладно, Вака, — вздохнул я. — Раз уж мы не готовы к рукопашной, пойдем другим путем. Держи меч.

Вака подхватил Меч Бури, а я сделал шаг обратно вперед, выдернув двуствольный обрез из набедренной кобуры.

Сунул стволы в маску старшего телохранителя и процедил:

— Или ты нас пропустишь, или я тебе башку вместе с шлемом прострелю.

Вижу, моя пантомима произвела некоторое впечатление на данайских мужиков. Вон, мнутся, колеблются.

— Ты можешь убить нас всех, Искандер Бестибойца, — проговорил старший телохранитель. — Но мы тебя не пропустим.

Вот же псих упертый. И что теперь делать? Стрелять? Пожалуй, придется.

В этот момент за моей спиной зашипел Нанотолий и Ангелина крикнула:

— Лекарь!

Я едва оба крючка разом не спустил.

— Что лекарь? — прорычал я не оборачиваясь.

— Тут лекарь подошел! — крикнула в ответ Ангелина. — Пройти просится.

Так. А вот это, похоже, выход!

Я посмотрел над стволами в глазные прорези на шлеме старшего телохранителя и проговорил:

— Пропустите брата царя с лекарем. Только его одного. Мы останемся здесь.

Старший телохранитель колебался, но…

— Пусть пройдет, — наконец выдохнул он.

Их строй распался, пропуская лекаря к дверям в царскую опочивальню. Степан прошел вслед за лекарем, субтильным старичком в белой тоге.

Дверь нешироко приоткрылась, не дав мне рассмотреть, что за ней, лекарь и Степан проскользнули в узкую щель и дверь захлопнулась.

Мне показалось или действительно из-за приоткрытой створки донесся до меня длинный воющий стон?

Строй телохранителей немедленно сомкнулся перед мной.

— Ладно, — процедил я сквозь зубы, засовывая обрез дробовика обратно в набедренную кобуру. — Значит, ждем.

И мы ждали.

Я ходил вдоль строя данайских воинов, шесть шагов в одну сторону, шесть шагов обратно, образцово действуя им на нервы. Не то, чтобы я прям этого хотел, но раз заодно получается расшатать их дух, значит пусть будет, пусть мучаются, сговорчивее станут.

Вот так просто стоять в линии, удерживая плотный строй локоть к локтю, и ждать невесть чего довольно утомительно само по себе, уж я то знаю.

Я еще выше их всех на голову и заметно тяжелее, от светильников на стенах залы на ряд воинов постоянно падает моя тяжелая непроницаемая тень.

— Что, мужики? — бросил я походя. — Страшно? Я же вижу, что страшно. Это вы правильно. Я действительно страшен в гневе. Так что вы меня лучше не злите…

В наступившей тишине только и был слышен стук моих подкованных каблуков по изысканной узорной мозаике на полу.

— Александр Петрович, — подал вдруг голос мой оруженосец Вака. — А зачем всё-таки нужно их мелом обсыпать?

Не, ну а чо, про это можно и поболтать, всем интересно будет.

— Чтобы враг точно знал, куда я буду его бить, — зубасто усмехнулся я.

— То есть, это наотмашь, и куда прилетит? — озабоченно нахмурился Вака.

— Именно, что наотмашь, — подтвердил я. — Как завещал нам всем славный богатырь Илья Муромец. Махнешь рученькой— во вражеских рядах образуется улица, отмахнешься, значит, — образуется переулочек с двусторонним движением, а в конце бульвар.