— Неужто ты заложников держишь по темницам? — негромко спросил я у царя, когда мы вошли этот дом. Я не хотел спрашивать, практически само вырвалось.

— Не заложников, а беглых ссыльных, — раздраженно ответил царь. — Заговорщиков, прямо желающих мне смерти, между прочим. Будь уверен, я очень милостив, вообще им чаша с ядом положена.

— Жестко у тебя тут….

— Это мой младший брат может играться с собаками в доме нашего отца, — раздраженно бросил царь Валент. — Или изображать оруженосца в твоей свите. А у меня нет возможности на эти детские игры, я здесь сражаюсь за жизнь каждый день.

— Конечно, — легко согласился я. — Жребий царя тяжёл.

А девушка в беде. Мда. Девушка, тем не менее, в беде.

Спокойно, Саша. С этой девушкой нам не стоит связываться, она царская пленница. И он твой союзник. Не стоит нам так нарываться.

По крайней мере, не стоит это делать прямо сейчас. Придет ещё наше время. Терпение…

Сейчас мы работаем. Ловим неуловимую тварь. Так что тут у нас?

— Так, всё, — громко обратился я к своей команде. — Далеко не отходим. Держимся парами. Ищите все, что выглядит необычно, странно, непонятно. Начали.

Вака и Степка ушли наверх, осмотреть верхние комнаты и крыши, а Штирц, Ангелина и Нанотолий, перебравшийся на плечо нашей Смертоносной Девы, пошли вниз к погребам и сливам.

Я с Фролом и пулеметом остались ненавязчиво прикрывать царя. А мы уже так плавали, знаем, что за заказчиком глаз да глаз нужен. А то прибьют его первым делом, и кто мне потом заплатит? Певица и её сын озирались кругом, впитывая впечатления для будущего шедевра.

Разыскивая следы, подмечая всё необычное, моя команда быстро восстановила течение событий.

Тварь проникла в дом через крышу, спустившись по стене во внутренний двор, где и учинила резню прошлой ночью. Двое воинов членов семьи охранявших дом в полных доспехах схватились с тварью и полегли оба.

Два тела лежали на лавках во дворе. Уже обмытые, но ещё не приготовленные к погребальному костру, который зажгут только после заката…

Хозяйка дома указала на них:

— Не вздумайте осквернить тела. Я вас сама зарежу и не посмотрю, что царь присутствует.

— Мы осторожно, — примиряюще заверил я её.

Вот нашлась же мегера на мою голову.

Женщина уступила, и я осмотрел тела. Хорошо, что их уже отмыли. Крови было, наверное море….

— Док, — позвал я. — Взгляни на тела. Что скажешь.

— Очень длинные и прочные когти, — произнес Штирц, подойдя и бросив взгляд на оба тела.

— Во-во, — пробормотал я. — А они ведь в доспехах были. Разорвали обоих, как бумагу.

— Тварь приходила сюда несколько раз, — проговорила Ангелина.

— В роду были практикующие алкомаги? — спросил я.

— Магейры, по-здешнему, — поправила меня Ангелина. — Но, кажется, они не совсем алкохимики.

— Магерйы ничего не пьют, когда призывают проклятия на головы своих врагов, — внезапно включилась в наш мозговой штурм певица. — Само как-то получается. От избытка эмоций. Так что вы бы поосторожнее со здешней хозяйкой. Проклянет в сердцах, и вот такое случится может. И да она в роду последняя. Остальные погибли.

— Ужасно, — проговорил Штирц. — Это просто невероятно ужасно.

— Тварь приходила несколько раз, — проговорил Вака, наш главный следопыт. — Раз в несколько ночей. Всегда перелезала во двор с одной стороны. Со стороны дворца.

— Ага — пробормотал я. — Любопытно.

Нанотолий в этот момент мне подмигнул с плеча Ангелины, я клянусь! Я всмотрелся внимательно в нашего тупайя, но он быстренько сделал вид, что он тупое недалекое млекопитающее, и не надо на него так смотреть.

Ладно, ладно, дорогой тупай. Притворяйся пока. Но мы однажды точно выясним, кто ты такой есть.

Мы еще раз обошли дом и двор, но больше не обнаружили чего-то нам полезного.

Во дворе глухо и негромко рыдала хозяйка дома, вся седая, вся в чёрном, совершенно одна…

— Что с ней будет, — негромко спросил я у Степки.

— Я не знаю, — едва слышно отозвался мой оруженосец.

И то верно, нашел кого спросить. О таких вещах нужно спрашивать царя!

К нам приблизился царский герольд и негромко сказал мне:

— Нужно возвращаться во дворец. Солнце садится.

Да, верно. Ночь скоро.

Но прежде чем покинуть эту обитель скорби я подошел к хозяйке дома и проговорил:

— Я найду и убью её, мать. Можешь быть уверена. Найду и убью.