Был и другой, чуть менее опасный, но не менее трудоёмкий вариант — выйти в верховья Рио-Ройо, к перекатам, а дальше волоком тащить яхту несколько дней, а то и больше. Все заверяли, что по габаритам всё отлично проходило, и большие суда удавалось прокатить, и даже команду бурлаков можно было найти. Но риск потерять яхту в лесах выглядел не менее страшным, чем потерпеть кораблекрушение в открытом море.

Нет уж. Не первый раз мне ходить в бушующих южных морях…

— Ждите, — сказал Стёпка, глядя с носа «Вакханки» на бушующий океан. — Скоро шторм утихнет. Мне так передали.

Звучало как безумие, но разве мало странностей я слышал и видел за последние полгода?

Удивительно, но к вечеру действительно волнение утихло, и стало возможным преодолеть пролив на подводных крыльях.

Моя яхта прибыла в Альба-Канис ослепительным ранним утром.

Мы приняли лоцмана во внешней гавани и под его чутким руководством прошли во внутреннюю гавань. Не сказал бы, что лоцман был шокирован нашим технологическим преимуществом, видать человек опытный, насмотрелся уже на нам подобных.

Никакой осени здесь и в помине не было, в заливе по-прежнему стояло субтропическое, средиземноморское лето. Мы входили в гавань, а я озирал открывшийся мне вид в развязной пиратской позе, руку в бок, ногу на фальшборт и в обществе своих оруженосцев наслаждался надвигающимся пейзажем.

Ну и Нанатолий чесался у себя за ухом, сидя у меня на плече, в качестве этакого аналога шерстистого пиратского попугая.

Альба-Канис впечатлял.

Этот город явно был способен поработить мою душу и заставить остаться тут навсегда. Пожалуй, не будь у меня дел в других частях континента, так я бы и сделал.

Стены города из белого выгоревшего на жарком солнце булыжника, словно вырастали из лазурных вод залива. Над стенами поднималась застроенная до отказа гора, вся в крышах из красной глиняной черепицы. Вершину горы увенчала белая колоннада храма Всематери Дан, на него мне указал Степка.

Сотни гребных кораблей, галер и лодок встретили мы во внутренней гавани. Зеваки пялились с причалов на то, как «Вакханка — II» проходит вдоль пирса. Пялились и только, тоже, видать, уже насмотрелись на захожие имперские корабли…

— Я дома, — тихо проговорил Степан, глядя на храм на горе.

Эк его накрыло. Он же в Номоконовске вроде бы родился?

— Славный городок, — хмыкнул я. — Давно тут не был?

— Пять лет — вздохнул Степан.

Ого. Действительно давно.

— Что-то не похоже, что нас ждут, — проговорил я оглядывая назначенную нам лоцманом пристань. — Думаешь, забыли про нас?

— Нет, — Степка покачал головой. — Нас встретят.

И нас действительно встречали.

Еще как встречали! Только цыган с медведем не хватало. А так всё остальное было.

Сам комитет по встрече я не сразу разглядел, потому, что они собрались в глубине у портовых зданий, но это было нечто.

Ряд воинов в надраенный бронзовых панцирях и красных гребнях-ирокезах из лошадиных грив над глухими шлемами с золотыми масками, с двумя бегущими белыми псами на круглых красных щитах, жрецы, танцоры, певцы и певицы, музыканты: барабанщики и трубачи, слуги, псари с собаками на поводках, акробаты, какие-то пышные девицы, то ли родственницы то ли куртизанки все под шелковыми зонтиками от солнца, огромная толпа обычных зевак позади и все они собрались тут ради нас.

— Ничего себе, встреча, — проговорил я весело озирая встречающих — От души! Уважают!

Степка тихо и широко улыбался. Было видно, что он крайне рад вернуться сюда. Ну, вот и славно, значит, уже был смысл заявиться.

Только мы пристали, завыли трубы, забил барабаны, воины подняли копья к небу, толпа завопила, а нам к причалу раскатали красную дорожку, натурально, коврик длиной метров сто!

— Только после вас, Александр Петрович, — любезно уступил мне место Степка для первого шага по красной дорожке.

Я захохотал, махнул рукой, обнял его за плечи и потащил по красной дорожке, презрев все их варварские церемонии. Мои ближние шли следом: Вака, полный достоинства, нёс Меч Бури сияя свежезаряженным элементалем, за ним Станислав Штирц, Ангелина и Фрол. Фрол как раз подменял Степку, тащил, согнувшись почти вдвое, на себе мой походный пулемет.

До сих пор отрабатывает после той дуэли в Варше. Я же обещал, что без пулемета теперь никуда? Ну вот. Я обещания держу.

Нанотолий с моего плеча надменно взирал на причитающиеся ему почести, как на должное.