— Да здравствует царь?

Степка наконец сдвинулся с места, склонился над мертвым братом.

— Мы должны убрать тело, — проговорил Степан. Он снял с пальца брата кольцо царя и надел на свой палец. Помолчал, стоя над телом брата сжав пальцы в кулак. Кольцо блестело на пальце, простое, бронзовое, с волнистым узором в одну линию.

По данайским обычаям в этот момент он и стал царем.

— Выставьте лапу твари на городском форуме, — произнес, наконец новый царь. — Пусть все знают, что тварь пала. И, несмотря на потери в царской семье, власть царя крепка, он здоров и готов действовать.

Царь взглянул на меня и произнес:

— Ты выполнил обещанное, Искандер. Ты получишь обещанную награду. Царь держит свое слово.

Хрена се. И что откуда взялось? Он прямо у меня на глазах превратился в монарха. Не поверил бы, если бы сам не видел.

Ну, может это и к лучшему.

— Царствуй славно, — произнес я. — Царь Степан.

Я потерял оруженосца, но обрел союзника царя. Наверное. Хотелось бы верить.

Мы перевернули тело мертвого Валента, старик-лекарь вынул меч и протянул его Степану. Ну да, это же царский меч. Меч в крови твоего брата. Теперь он твой. Бери.

Степан меч взял. Вытер кровь с лезвия, сунул в ножны и на стену обратно повесил. Я смотрю, пацан совсем оклемался. Ещё глядишь, будет в этой комнате спать, когда брата похоронит…

Мы уложили тело Валента на постель, старик укрыл его с головой окровавленной простыней.

— Мы обязаны похоронить его по обычаю, — произнес Степка, глядя на залитую кровью царскую постель и я думаю, он не мог не видеть на ней себя самого, в возможном будущем. — Мы похороним его как царя.

— Я все организую, — отозвался старик-лекарь. — Ты должен показаться народу, царь. Город должен знать, что у него есть царь, и рука его крепка.

— Да, конечно, — пробормотал Степан. — Спасибо, дедушка…

О как. Так старик-лекарь близнецам родственник! Понятно. Значит, здесь совсем не было лишних людей. Уже неплохо.

Несмотря на показную бодрость, Степан оставался бледным, как полотно. Всё-таки нервничает. А кто бы не нервничал?

— Идем, — сказал я ему. — Я заткну любого, кто не вовремя решит открыть свою пасть. Мы объявим тебя царем.

И мы пошли.

Я распахнул двери и вышел из царских покоев в зал.

А народу-то здесь прибавилось, пока меня тут небыло! Собрались какие-то придворные, воины, слуги сбежались, телохранители оклемавшиеся поднялись. Быстро новости по дворцу разносятся. Впрочем, мы не особо-то скрывались, и что происходит нечто важное, стало быстро понятно всем. И понеслись гонцы во все концы города, собирать всех заинтересованных и неравнодушных.

И похоже, это теперь уже мои ближние не пускали всех желающих вломиться в царскую спальню. Судя по неподдельному облегчению на их лицах, это было нелегко, и дело могло вполне дойти и до огнестрельного оружия пополам с алкомагией.

Чувствую, нас ждут трения. Или прения, это уж кому как. Вовремя это мы вышли.

Старик-лекарь прошел на середину залы, собравшиеся придворные подались назад чтобы дать ему место.

— Царь умер, — произнес он негромко, но его услышали все. — Да здравствует царь.

Старик повернулся и указал рукой, но появившегося в дверях Степана.

Все замолчали, уставились на него, как на какое-то невероятное диво.

Наверное не сразу до всех дошло, что царь-то теперь другой, лицо-то царское практически не поменялось.

Но дошло. Я смотрю, вон, у Ангелины от таких новостей глаза на лоб полезли, да и не только у неё.

Собравшиеся придворные, их родственники и к ним примкнувшие заозирались, зашептались. Похоже, новость они приняли неоднозначно.

Степка медленно шагая, высоко держа голову вышел на середину залы встал рядом с лекарем.

— Приветствуйте царя, — произнес лекарь в наступившей тишине.

Первыми начали опускаться на колени царские телохранители, за ними опустилась часть придворных.

Но вот другая часть чего-то затормозила. Мнется, колеблется, озирается и вот-вот обгадит нам так удачно начавшийся всенародный единодушный порыв проявления верноподданических чуств новому царю.

Ну, я вам сейчас устрою.

— На колени, — прошипел я колеблющимся.

Справа от меня занял место в строю Вака Два Пера с Мечом Бури на плече. Слева встала Смертельная Дева Ангелина с не менее грозным Нанотолием на другом плече. Штирц с его пистолетами встал рядом с Ангелиной. А Ваку подпер Фрол с пулеметом на руках, с переброшенными через плечи крест-накрест полными пулеметными лентами.

Ну, как? Убедительно? Вижу, что убедительно. Симпатичненько получилось. Симметрично. Все мои аргументы, все мои козыри собраны и предъявлены, кто имеет что-то против?