Я киваю.

— Очень убедительно, — бормочет Лука.

Дирк легонько хлопает его по плечу. — Перестань вести себя как сопляк. Они наши друзья, так что, конечно, никто из нас не собирается создавать друг другу проблем.

Я замечаю, как Бэйлфайр напрягается рядом со мной. Он бросает кинжальные взгляды на… Харлоу Картер, которая наблюдает за мной.

Наконец-то.

Она была как заноза в моем мозгу с тех пор, как подменыш упомянул ее фамилию. У меня не было времени разыскать ее, так что с ее стороны ужасно мило преподнести мне себя на блюдечке с голубой каемочкой.

— Мне не нравится, что Картер пялится на тебя, Дождевое Облачко, — рычит Бэйлфайр.

Я думаю, Дождевое Облачко — это замена Мэйфлауэр. Возможно, прозвища — мое проклятие.

Кензи поднимает глаза с усмешкой. — Если кто-то и пялится на Мэйвен, то, вероятно, потому, что она такая красивая.

Лука корчит гримасу. — Не могу понять, шутишь ты или нет. Без обид, просто она какая-то пресная и…

— Закрой рот. Если ты еще когда-нибудь откроешь его при мне, то узнаешь, каковы на вкус твои внутренности, — растягивает слова Крипт.

Вивьен икает от страха. Я утыкаюсь лицом в книгу, чтобы скрыть свое злорадное веселье. Меня не очень волнует, как я выгляжу по мнению кого-либо за пределами моего квинтета, поскольку, очевидно, моя внешность вызывает разногласия. Но забавно видеть, как легко моя пара пугает людей.

— Она все еще пялится на тебя, — скрипит зубами Бэйлфайр. — Если она знает то, что я думаю, что она знает…

— Я поговорю с ней, — решаю я.

Крипт тут же исчезает, и я знаю, что он собирается подслушивает мой разговор. Бэйлфайр умоляюще смотрит на меня. — Я могу в конечном итоге выйти из себя и убить кого-нибудь, если ты будешь выглядеть хотя бы немного расстроенной, разговаривая с ней. Я настолько на взводе. — Справедливое предупреждение.

Кензи смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — О, боги мои. И я думала, что твои пары были безумными до моего небольшого отсутствия. Это так мило!

Я признаю, что их склонность к насилию довольно мила.

Я встаю из-за стола, не обращая внимания на наследников, которые наблюдают за мной со всех концов библиотеки, включая Энджелу Зуму, которая поднимает глаза, когда я прохожу мимо. В ней есть что-то тревожащее, чего я не могу понять, но я игнорирую это, подходя к угловому столику, за которым Харлоу сидит в одиночестве.

Ее волосы все еще торчат, но теперь они ярко-розовые, а не фиолетовые, и она жует жвачку, выдвигая для меня сиденье. — Искала тебя, Оукли.

— Недостаточно сильно. Я бы предпочла убить тебя раньше.

Она ухмыляется, ее голос понижается до тех пор, пока его практически не становится слышно в приглушенном бормотании, составляющем атмосферу этой библиотеки. — Я должна дрожать в своих ботинках, Телум?

Ну что ж. Очевидно, подменыш был слишком откровенен с ней.

Я присаживаюсь и устремляю на нее свой отточенный взгляд в тысячу ярдов. — У тебя есть две минуты, чтобы умолять сохранить тебе жизнь. Назови меня так вслух еще раз, и у тебя останется всего одна.

Незримое присутствие Крипта приближается ко мне, но я игнорирую это.

Брови Харлоу взлетают вверх. — Черт, они были правы. Ты можешь быть пугающей, когда не притворяешься маленькой сучкой. Кстати, умный ход — смешаться с этими придурками. Волк в овечьей шкуре и все такое.

— Не притворяйся, что тебя волнует твоя маленькая группа поддержки. Твой подменыш подверг Монику опасности.

Лицо Харлоу темнеет, и она наклоняется вперед. — Я не нанимала этого гребаного подменыша. Мои родители сделали это и сказали ему, чтобы он принял мою внешность, пока меня не было один день. И он выбрал Монику только потому, что она подошла к нему, думая, что это я. Она была легкой добычей — но на случай, если тебе интересно, я была той, кто нашел ее обнаженной во дворе и отвела в безопасное место. Так что не обвиняй меня в том, что мне, блядь, наплевать, потому что я…

— Избавь меня от бескорыстного позерства. Зачем понадобилась Кензи?

— Мой папа, наверное, сделал это назло, — ворчит она, складывая руки на груди и снова откидываясь назад. Она снова понижает голос почти до шепота. — У моих родителей разногласия с родителями Кензи — Бэрдами. Видишь ли, мои и ее родители оба вовлечены в это движение против наследия. Только мои считают, что наследие должно вернуться сама-знаешь-куда.

Я выгибаю бровь. — Твоя семья — Ремиттенты? Значить они идиоты.