Пока мы идем в библиотеку, Крипт наклоняется и шепчет: — Изучение тебя засчитывается за выполнение этого задания? Потому что я становлюсь настоящим экспертом во всем, что касается Мэйвен Оукли.

Я ухмыляюсь. Мило, что он думает так, хотя они даже не знают, что моя фамилия на самом деле не Оукли.

Не то чтобы это имело значение, потому что я также не знаю, какой когда-то была моя настоящая фамилия. Я, вероятно, никогда не узнаю, поскольку моя семья давно мертва. Амадей сказал мне, что они были жестоко убиты, как и семьи всех остальных детей, уведенных в Нэтэр.

Мы наконец добираемся до библиотеки, и я удивлена и немного взволнована, увидев, что мы здесь не единственный квинтет. Множество других наследий, как посредственных, так и не имеющих себе равных, обсуждают в своих квинтетах или союзниках, настороженно поглядывая на других в процессе обучения. Несколько наемных работников «Бессмертного Квинтета» осматривают комнату с разных сторон в поисках нарушителей.

И Энджела Зума сидит за одним из столов, молча читая и одновременно наблюдая.

— Няньки. Большой сюрприз, — фыркает Бэйл, снова дергая себя за ошейник.

Я беру его за руку, чтобы остановить, в то время как все остальные с нашего занятия по изучению «Демонологии» разбегаются по разным проходам библиотеки для исследований. Я замечаю, что кто-то отчаянно машет мне с другого конца комнаты, и загораюсь, когда вижу ореол волос Кензи. Она сидит со своим квинтетом за одним из массивных столов из старого красного дерева у длинного ряда высоких арочных окон.

Мы присоединяемся к ним. Как только я сажусь напротив Кензи, Лука, сидящий рядом с ней, откашливается.

— Эй, я должен извиниться перед тобой, Мине… Мэйвен, — поправляет он, бросая взгляд на Кензи, чтобы убедиться, что это было правильно.

Она прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться, и кивает. Лука оглядывается на меня, и искренняя благодарность в его глазах, честно говоря, немного зашкаливает.

— Я не думал, что ты действительно поможешь нам, но… спасибо. Ты, блядь, понятия не имеешь, скольким я тебе обязан за то, что ты вернула ее. Я… — Он прочищает горло и снова смотрит на Кензи. Черты его лица смягчаются, как будто он смотрит на самую драгоценную вещь в мире. — Как я могу отблагодарить тебя за то, что ты спасла лучшее, что когда-либо случалось со мной?

Вивьен кивает в знак согласия, шмыгая носом. Дирк не менее эмоционален, и у него слезятся глаза, несмотря на то, что он чешет локоть.

О, боги. Я понятия не имела, что снова вляпаюсь в это.

Я понимаю, что, должно быть, выгляжу слегка испуганной, потому что Крипт начинает трястись от беззвучного смеха на скамейке рядом со мной, отводя взгляд, чтобы скрыть свое веселье.

Мудак. Он должен знать, что публичное проявление эмоций выводит меня из себя.

— Это было ерундой, — ворчу я, открывая наугад книгу, чтобы избежать их серьезных взглядов.

Кензи тоже хихикает. — Мило! Ты начинаешь смущаться? Кто знал, что ты такая застенчивая, Мэй?

Я пинаю ее под столом, но промахиваюсь и вместо этого пинаю Дирка. Он дергается, подозрительно глядя на Крипта. Мой ненормальный Принц Кошмаров получает все внимание, мило и жутко медленно улыбаясь, так что все за столом немедленно погружаются в учебу.

Бэйлфайр садится по другую сторону от меня, в то время как Эверетт и Сайлас уходят искать новые книги. Пока мы сидим в тихой библиотеке, я еще раз изучаю бесчисленные книжные полки и коридоры, ведущие в запретные зоны. Я задаюсь вопросом… сохранилось ли что-нибудь о том, кто я такая?

Когда я прибыла в Эвербаунд, я провела непомерно много времени в двух его библиотеках. Я прочитала их коллекции о пяти планах существования, истории человечества и наследия, Великих войнах, шести богах, теориях о том, что ждет после жизни в Запредельном, и все их записи о теневых демонах и монстрах, с которыми наследие сражается на Границе.

Но в их знаниях о том, что еще скрывается в Нэтэре, есть пробелы. Что разочаровывает, поскольку я надеялась узнать что-нибудь о своем виде. Я даже надеялась, что существует устаревший, давно забытый метод обращения вспять того, во что они меня превратили.

Увы, надежда — бессердечная сука. Невозможно исправить то, что они из меня сделали.

Я вырываюсь из своих мыслей, когда Лука прочищает горло и бросает взгляд на мой квинтет. — Итак, наши квинтеты как бы… объединились? Никто из нас не собирается причинять друг другу вред, верно? — Он настороженно смотрит на Крипта.

— Нам не нужны союзники, — протяжно произносит Сайлас, в то время как Бэйлфайр говорит: — Конечно, почему бы и нет?

Кензи ухмыляется. — Почти уверена, что это зависит от хранителей, ребята. И поскольку Мэйвен и я — хранители, мы официально заявляем, что мы чертовски дружны. Верно, Мэй?