Фу ты. Слово на букву «л».

Подождите. Эверетт только что намекнул, что он… влюбляется в меня?

Я смотрю на него, не в силах осознать это. Другие говорили, что хотят меня, жаждут меня, нуждаются во мне… Ко всему этому я могу подойти практически или, по крайней мере, с плотской точки зрения, и это имеет смысл.

Но это? Я потеряна. Я слишком сломлена, чтобы знать, что делать с нежными, романтическими чувствами.

Выросшая как изолированное, экспериментальное живое оружие, я никогда не показывала своих истинных чувств ни к кому, кроме Лилиан. Через некоторое время после того, как мне исполнилось шестнадцать, Гидеон начал говорить, что любит меня, когда у него появлялась такая возможность. Я месяцами отмахивалась от этого, так как это казалось неуместным, но он становился все более агрессивным и разочарованным, утверждая, что я — смысл его жизни, и он покончит с собой, если я не скажу, что люблю его в ответ. Из тринадцати детей, похищенных из мира смертных, он был моим единственным другом. Он был мне небезразличен, поэтому я в конце концов сдалась и сказала, что тоже люблю его.

Эта ложь была дерьмовой на вкус.

Честно говоря, идея любви выводит меня из себя. Она слишком расплывчата, слишком мягка. Это наводит на мысль о чепухе с цветами, пустых обещаниях, пустяках и прочей бесполезной ерунде.

Одержимость, с другой стороны? Это мрачно и извращенно. Это реально. Мне гораздо комфортнее быть болезненно одержимой или граничащей с манией кем-то другим. Что угодно, только не влюбляться в них. Это звучит ужасно.

— Почему она похожа на оленя, пойманного светом фар? — Спрашивает Крипт, останавливаясь рядом со мной и Эвереттом, засунув руки в карманы кожаной куртки. Он не потрудился снять ее для тренировки, вероятно, потому, что мы сегодня почти не тренировались.

Его слова заставляют меня осознать, что я слишком долго смотрела на Эверетта широко раскрытыми глазами. Я быстро отвожу взгляд и откашливаюсь, замечая, что Сайлас и Бэйлфайр тоже наблюдают за мной. Я откладываю эту тему с Эвереттом, потому что до комендантского часа осталось всего два часа, а мне ещё нужно будет зайти к Кензи.

— Еще один раунд. Потом мы закончим.

— Слава богам, — стонет Бэйлфайр. — Я умираю с голоду. Поторопись и позволь ей побить тебя, как в барабан, Сай.

Но когда Сайлас занимает свою очередь на ковре напротив меня, он выглядит более сосредоточенным, чем раньше, решимость делает его красивые черты лица более суровыми. — Если я выиграю, ты действительно скажешь нам, кто ты, sangfluir?

— Клянусь моим отсутствующим сердцем.

Это заставляет Крипта фыркнуть. Эверетт выступает из угла комнаты, складывает руки на груди и, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты будешь уклончива, или на этот раз я могу ожидать от тебя реального ответа?

Вспыльчивый, вспыльчивый. Очевидно, ему не нравится, что я снова уклонилась от его вопросов.

— Выиграй, и я расскажу тебе, кто я такая, все о своей магии и о нескольких способах, которыми я могу на самом умереть…

Это заставляет их всех вытаращиться на меня. Хотя, возможно, это еще и потому, что я наконец-то снимаю свою верхнюю мешковатую толстовку, оставаясь только в спортивном топе и брюках. Я сегодня ни капельки не вспотела, но то, как все они восхищаются моей внешностью, как будто я позирую в нижнем белье, заставляет меня внезапно покраснеть.

— Ничего такого, чего вы все не видели раньше, — резко напоминаю я им, складывая руки на груди, чтобы скрыть любые намеки на рваный шрам на груди, который я все еще не решаюсь показывать. — Давай сделаем это.

— Подожди, — бормочет Эверетт, подзывая Сайласа.

Я приподнимаю бровь, когда они собираются вместе — все четверо. Это практически сборище, и это заставляет меня усмехнуться. Они собираются объединиться против меня? Это могло бы быть забавно.

Моя улыбка становится шире, когда они доказывают мою правоту, все выходят на мат и окружают меня по кругу. — Я вижу, ты пренебрегаешь правилами.

— Какими правилами? — Возражает Сайлас. — Ты только сказала придерживаться строго рукопашного боя.

— Вполне справедливо. Мне доставит удовольствие сразиться со всеми вами сразу.

Бэйлфайр подмигивает. — Да, так и будет. Но как бы чертовски горячо это ни было, когда это произойдет, тебе следует вытащить свой разум из сточной канавы и сосредоточиться, Дождевое Облачко.

Из канавы? Как я…

О, я понимаю. Двойной смысл. Это заняло у меня достаточно много времени.

Сайлас первым бросается ко мне, и вот так мои чувства обостряются до острия иглы. Я блокирую его попытку схватить меня и уклоняюсь от Эверетта, оборачиваясь вокруг Бэйлфайра, когда он делает следующий шаг. Восхитительно, что они хотят драться со мной все сразу, но без сплоченности, которой я пытаюсь их научить, чтобы они могли действовать как команда, они еще более неряшливы, чем обычно.

Но они также кажутся в десять раз более мотивированными, чем обычно.

Вскоре все мои уклонения, блокировки и ныряния надоедают. Я выбрасываю ногу, чтобы поразить Эверетта. Он видит это и меняет направление, но врезается в Бэйлфайра, который злобно ругается. Я могу сказать, что Сайлас собирается напасть с другой стороны, но на долю секунды я сбита с толку, потому что… Куда подевался Крипт?

Слишком поздно я понимаю, что он подставляет мне подножку сзади, работая в паре с Сайласом, пока внезапно я не оказываюсь прижатой кровавым фейри. Он победоносно улыбается мне сверху вниз, его красные радужки сияют от возбуждения, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею сбоку.