Я изучаю Мэйвен, мое сердце все еще колотится, когда я на мгновение тону в ее волнующих душу глазах. Наконец, я больше не могу этого выносить.

— Верховный пророк Арати сказал мне, что мое проклятие убьет любого, в кого я влюблюсь, — шепчу я. — Я был полным мудаком, потому что не мог позволить себе влюбиться в тебя. И мы не обязаны снимать наши проклятия, я… Черт возьми, Мэйвен, я просто… если я буду рядом с тобой, ты в конечном итоге умрешь. Я не могу этого сделать. Я не могу потерять тебя прежде, чем у меня появится шанс полюбить тебя. Потеря тебя разобьет меня.

Я прерывисто вздыхаю. Вот, я только что обнажил все это. Она должна уйти сейчас, зная, в какой опасности она находится, потому что я для нее уже гребаный покойник.

Но потом она… фыркает от удовольствия.

Я таращусь на нее. — Прости? Что, черт возьми, с тобой не так? Ты вообще слышала, что я сказал?

Мэйвен пытается сдержать улыбку и прочищает горло. — Да, слышала. И ты должен знать, что для меня это не проблема.

Она ударилась головой во время тренировки или что-то в этом роде? — О чем ты говоришь?

Ее улыбка — нечто среднее между задумчивостью и черным юмором. — Это сложно, но тебе не нужно беспокоиться о том, что ты убьешь меня случайно. Или даже намеренно. Я обещаю.

Я качаю головой. — Еще раз, о чем, черт возьми, ты говоришь?

Она начинает отвечать, но затем закрывает рот и убирает от меня руки, сильно потирая одну руку. Ее дыхание участилось, и она снова откашливается, оглядывая комнату.

— Где у тебя ванная? — хрипло спрашивает она.

О… черт. Все эти прикосновения беспокоят ее сейчас?

Моя грудь сжимается, когда я понимаю, что Мэйвен, возможно, молча паникует. Не говоря больше ни слова, я беру ее на руки и несу через маленькую, полускрытую дверь в углу кабинета, которая ведет в мою смежную квартиру. Я осторожно поставил ее перед ванной.

Она быстро проскальзывает внутрь, и я слышу, как включается душ. Пока она там, я как можно быстрее снимаю одежду, в которой только что до чертиков опозорил себя.

Когда Мэйвен наконец выходит из ванной, она выглядит прекрасно. Ее волосы мокрые, и она завернута в полотенце, которое не достает до бедер, что заставляет мой дурацкий член дергаться снова от возбуждения. Но я не могу удержаться от вопросов, которые возникают, когда я неловко тянусь к ней, а затем отступаю назад и потираю шею.

— Что я могу тебе предложить? Поможет ли газированная вода? У меня есть таблетки от изжоги. И еще кое-какие человеческие лекарства, которые могли бы помочь. Или, если ты захочешь чего-нибудь еще, например, зелья, я пойду найду Сайласа и…

— Все квартиры преподавателей выглядят так? — перебивает она, приподнимая брови при виде моей квартиры.

— Нет, я заплатил профессиональным дизайнерам, чтобы они пришли и изменили это пространство. — Я понимаю, что по привычке тереблю свою одежду, и заставляю себя остановиться. — Не волнуйся, я знаю, что это перебор. Может, я и ребенок из трастового фонда, но я осознаю это. Я видел много нормальных комнат.

Она разглядывает стеклянную стену во всю длину, украшенную замысловатыми узорами из золота, минималистичные, со вкусом выполненные абстрактные украшения, плюшевый ковер и массивную кровать с люстрой из бесчисленных нитей невермелта над головой.

— Как скажешь.

Я снова ерзаю. — Ты меня убиваешь. Должно же быть что-то, что я могу сделать, чтобы помочь тебе…

Я даже не знаю, как это назвать.

Губы Мэйвен подергиваются. — Все не так плохо, как обычно. Возможно, тактильная терапия действительно работает.

— Но какого черта ты поцеловала меня, если знала, что в конечном итоге тебе будет некомфортно? — Подчеркиваю, расстроенный этой мыслью.

— Кто-то должен был растопить лед, — игриво улыбается она.

Она шутит по этому поводу? Я хмурюсь. — Знаешь, сколько раз я слышал эту шутку за свою жизнь?

— Принято к сведению. Я придумаю что-нибудь получше. Теперь насчет дополнительного одеяла, — говорит она, оглядывая мой шкаф, как будто оно там может быть.

Прежде чем я успеваю сказать ей, что скорее поцелую чешуйчатую задницу Бэйлфайра, чем позволю ей спать на полу, я слышу стук в дверь своего кабинета и выхожу из квартиры, чтобы пойти узнать кто там. Это Крипт, и он смотрит на меня так, словно представляет, как оторвет мне голову.

Довольно заурядно для него, честно говоря.

Он сердито смотрит на дорогущего ловца снов, висящего прямо на пороге моего кабинета, прежде чем протягивает рюкзак и странный круглый предмет.

— Она спит с этим под подушкой.

— Что это такое?

— Не твое собачье дело, Фрост. Просто отдай это ей и знай, что позже я заставлю тебя заплатить за то, что ты забрал у меня сегодня нашу хранительницу и ее сны.

Я свирепо смотрю на него, забирая амулет и сумку, в которой наверняка есть одежда и прочее дерьмо для Мэйвен. — Что, ты думаешь, это была моя гребаная идея? Я только что выложил ей все о своем проклятии, потому что она знает, как играть на мне, как на проклятой скрипке.