Теперь его улыбка становится полной.

— Я Айзек.

— Он играет в футбол или что-то вроде того, — говорит мне Блейк.

Я прикусываю губу. Играет в футбол или что-то вроде того. Это же буквально звезда команды. В прошлом сезоне его признали самым ценным игроком, обойдя квотербека.

Айзек прищуривается на неё.

— Хочешь потанцевать?

— Я не люблю танцевать.

— Круто. Тогда можем просто постоять.

— Я не люблю стоять. И к тому же, — она указывает на меня, — мы разговариваем.

— Найдёшь меня после разговора?

— Конечно, я напишу тебе. — С многозначительным взглядом она ждёт, пока он уйдёт.

Я буквально вижу, как пульсирует вена у него на лбу, когда он уходит.

Я высовываюсь из кабинки, чтобы посмотреть, куда он направляется. Игровая зона, где два очень крупных судьи на линии кружат вокруг одного из бильярдных столов. Они здесь не к месту. Наверное, потому что это не их место. Только потому, что я не смотрю хоккей, не значит, что я не знаю: «Мэлоунс» — это хоккейный бар. Бар на соседней улице — это место, где собираются футболисты, по крайней мере, когда они выходят из своих домов. Эти ребята предпочитают вечеринки потише, в то время как хоккеисты не стесняются шуметь на публике.

— Что это было? — спрашиваю я с усмешкой.

— Моя подруга Диана познакомила нас на вечеринке в братстве, и теперь он в меня влюблён.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то звучал так без энтузиазма.

— Ты понимаешь, что девяносто пять процентов женщин в этом колледже — и, наверное, в обществе в целом — были бы на седьмом небе от того, что Айзек Грант запал на них?

— Ха! Так ты всё-таки знаешь, кто он?

Я закатываю глаза.

— Конечно, знаю. В Брайаре не так много знаменитостей в кампусе.

Часть меня хочет признаться, что я почти переспала с ним в его машине на прошлой неделе, но у меня есть репутация, которую нужно поддерживать. Шарлотта Кингстон — уважаемая девушка из сестринства, чья мать была президентом. Она будет биомедицинским инженером. У неё средний балл 4.0.

Она не предаётся грязным разговорам перед сном с двумя парнями без лиц в приложении. И уж точно она не признается в почти-связи на одну ночь с футболистом на парковке. Нет.

Мой телефон издаёт звук сообщения от ещё одного человека, о котором я не собираюсь рассказывать Блейк Логан.

— Прости, нужно ответить. Учебная группа, — вру я, разблокируя телефон.

Блейк наблюдает за мной, пока я убираю телефон.

— Что? — спрашиваю я.

— Почему у меня такое чувство, что в тебе намного больше, чем кажется на первый взгляд?

Я приподнимаю бровь.

— Разве это не относится ко всем?

— Наверное. — Она крутит соломинку в стакане. — Но я обычно хорошо разбираюсь в людях.

«Тебе восемнадцать», — чуть не говорю я в ответ. Но понимаю, как покровительственно это звучит. Восемнадцатилетние могут хорошо разбираться в людях. Быть на три года старше не делает меня мудрее.

— Не знаю, что тебе сказать, — легко говорю я. — Я именно та, кем кажусь. А теперь давай вернёмся к тому, на чём мы остановились, пока Айзек так грубо не прервал нас.

— О чём мы вообще говорили?

— Эм… ты лишилась девственности с хоккеистом. Ты влюблена в музыканта с трагической судьбой. Супер Магнумы. Ах да, зачем мы вообще здесь — хочешь ли ты выбрать специальность «коммуникации».

Я возвращаю нас в безопасное русло, потому что это то, чем я должна заниматься с этой девушкой. Наставлять.

Мы остаёмся в «Мэлоунс» ещё на час, затем просим счёт. Блейк нужно зайти в женскую комнату перед уходом, поэтому я направляюсь к выходу, чтобы подождать её снаружи. На полпути к выходу я замечаю знакомую фигуру. Уилл, мой новый напарник по лабораторным.

Он из тех парней, которые привлекают внимание своим ростом и телосложением. Мощные плечи, сужающиеся к стройной талии. Мышцы перекатываются под его синей рубашкой с длинным рукавом.

— Привет, — говорит он, выглядя довольным, что видит меня.

— Привет.

Он наклоняется ближе, чтобы я могла расслышать его сквозь музыку.

— Как сегодня выглядели образцы?

У Уилла сегодня утром была хоккейная тренировка, так что мне поручили сходить в лабораторию и проверить наши клетки. Мы поместили их в биореактор в начале недели — устройство, которое имитирует условия, позволяющие тканям естественно развиваться, — и теперь нам нужно периодически извлекать образцы и рассматривать их под микроскопом, чтобы оценить общую жизнеспособность наших клеток на каркасе.