Я предложила купить ей пиво. Чёрт, она могла бы купить его сама, учитывая, что её сюда пустили даже не проверив ID. Но Блейк призналась, что она не особо любительница выпивки. Я тоже, из-за приливов жара, которые это вызывает. Словно я прохожу через грёбаную менопаузу.

Поэтому она потягивает чай со льдом, а я потягиваю колу. Просто две отвязные девчонки отжигают субботним вечером. Я бы отвела её в закусочную, но сегодня она закрыта для частной вечеринки.

— А ты невосприимчива к его чарам? — спрашиваю я Блейк, прищурившись на первокурсницу.

Она пожимает плечами.

— Я думаю, он горячий.

Я бормочу что-то себе под нос. Предательница.

— Да ладно, Шарлотта. Ты же знаешь, что он горячий.

— Объективно, да.

— О, отвали, — смеётся она. — И субъективно тоже. Беккет Данн — красавчик.

Ладно. Она не ошибается. Он высокий, атлетичный. У него эти взлохмаченные светлые волосы. Эти поразительные серые глаза, вечно сверкающие озорством. Самоуверенная улыбка и убийственная линия челюсти.

— Не дай себя очаровать, — предостерегаю я. — Он кажется тем парнем, который разбивает сердца везде, где появляется.

— Эх, он слишком стар для меня. Мой папа буквально убьёт меня, если я пойду с выпускником. Однажды он услышал, как я говорю маме, что считаю брата Джиджи, Уайатта, симпатичным, и у него чуть сердечный приступ не случился.

— Уайатт учится здесь?

— Нет, кажется, он сейчас в Нэшвилле. Он музыкант с трагической судьбой. — Она вздыхает. — Кстати о горячих.

Тьфу, это и правда звучит горячо.

И почему мы такие ходячие клише? Почему женщины всегда ведутся на угрюмых плохишей? Наверное, потому что мы хотим их исправить. Приручить. Но разве мы не усвоили урок после веков эмпирических свидетельств? Этих парней нельзя исправить. Они ходячие красные флаги.

— Так что, да, никаких выпускников для меня. И хоккеистов. — Она делает паузу. — Ну, больше никаких. — Она пытается скрыть улыбку, делая ещё глоток.

— Больше никаких? — переспрашиваю я.

— Я лишилась девственности с одним, — признаётся она. — В прошлом году.

Ха. Знала.

— Было хорошо?

— На удивление хорошо.

— Повезло. Мой первый раз был отстой, — признаюсь я. — Я была так напряжена, до смерти боялась, что мои родители вернутся домой пораньше с их юбилейного спа-уикенда. Я не могла расслабиться, так что просто лежала, каждая мышца в теле была напряжена, и чем нежнее он пытался быть, тем сильнее я нервничала, пока наконец не выпалила: «Давай уже покончим с этим!»

Блейк разражается смехом.

— Перестань. Не может быть.

— Абсолютно точно. Но я не имела в виду покончить с сексом. Я имела в виду, покончить с проникновением…

Она уже трясётся от смеха.

— …разорвать девственную плеву, и перейти к той части, которая должна приносить удовольствие.

— Получилось? Ну, стало ли хоть немного хорошо после части с плевой? — Она всё ещё хихикает.

— Нет. Всё было ужасно. Презерватив порвался, а он принёс только один.

— Ты не купила свои презервативы на всякий случай?

— О, купила, но…

— Что?

Я закусываю губу, чтобы сдержать смех.

— Они были для него слишком большими.

Это вызывает очередной взрыв смеха.

— Что? Как?

— Я купила не тот тип, — объясняю я. Теперь я сама не могу сдержать смех. — В общем, когда мне было двенадцать, моя старшая сестра встречалась с парнем из старшей школы, и я нашла коробку Супер Магнумов в ящике её тумбочки, когда рылась…

— Супер Магнумов?

— Да, они в два раза больше обычных Магнумов. Ава застукала меня, когда я рылась, и в итоге у нас состоялся целый разговор о том, как женщина всегда должна сама контролировать свою контрацепцию и держать под рукой свою коробку презервативов. Я спросила, почему она купила эту марку, и Ава сказала, что они самые удобные. — Я фыркаю. — Я думала, она имела в виду удобнее для неё. Я не поняла, что она имела в виду удобнее для его гигантского члена. Поэтому в день, когда мои родители уехали в поездку, я пошла в аптеку и купила коробку Супер Магнумов. Когда презерватив, который он принёс, порвался, я дала ему один из моих, и, клянусь богом, эта штука болталась на его члене как свободный пластиковый пакет.

Блейк падает на стол, сотрясаясь от смеха.

— Я не могу. Я сейчас в штаны наделаю.

— Ладно, я должен услышать эту концовку, — раздаётся мужской голос.

Я замираю на месте, понимая, что это Айзек Грант.

Что он здесь делает?

Мы встречались всего один раз — на тайной парковке. Как при обмене заложниками, если заложниками были телесные жидкости. Он знает, что лучше не разговаривать со мной на публике.

Только… он смотрит не на меня.

— Ты меня проигнорировала, — обвинительно говорит он.

Я изо всех сил стараюсь держать рот на замке. А? Как они вообще знают друг друга?

На секунду я чувствую укол ревности и, возможно, капельку обиды, что он притворяется, будто не знает меня. Но когда его взгляд скользит ко мне, и он едва заметно улыбается, я понимаю, что он просто делает то, о чём я просила. Мы не разговариваем на публике после… это было одно из правил, которые я установила, прежде чем сунула свой язык ему в рот.

— Кто это? — спрашиваю я Блейк, прикидываясь дурочкой.