Не потрудившись привести себя в порядок, я, как есть, покинула квартиру, села в такси и добралась до участка Клода. Там, едва помня себя от бушующих в моём нутре эмоций, я набрала код от ворот и уверенным шагом подошла к дому. Клод находился там, – мне это точно было известно.

Я позвонила в дверь четыре раза. С каждой секундой озлобление нарастало подобно вихревой метели в морозную ветреную погоду.

Дверь открылась.

– О, Нор…

– Что. Ты. Творишь? – Не давая возможности ненужным приветствиям, я толкнула Клода в грудь, заставив его невольно попятиться назад. Едва он пришёл в себя, я снова налетела на него, сопровождая каждый толчок короткими фразами. – Ты. Понимаешь. Что ты. Сделал?

– Нора. Нора, успокойся. – Сначала он пытался увернуться от моих рук, но потом просто перехватил их и крепко сжал. – В чём проблема?

– Проблема в тебе, как ты не понимаешь! Я видела выпуск шоу. Как ты мог? Как ты мог явиться туда, как размалёванная шлюха, и нести какой-то бред, перед этим накурившись травкой? И Алек!.. Ты соображаешь, что сказал по поводу Алека? Боже мой. – В конце я сорвалась на всхлип, который у меня не получилось подавить. – Когда это закончится?..

– У меня всё под контролем.

– Я уже слышала это. И даже сейчас, даже сейчас ты под чем-то. А что будет в следующий раз? Может, предложишь всем своим коллегам ширнуться вместе с тобой на перерывчике? Ты идёшь по опасной дорожке. Если даже это не заставит тебя остановиться, то я не знаю что, просто не знаю.

Клод разжал хватку на моих кистях и отбросил их от себя.

– Подруга, ты слишком паришься.

– Это даже не твои слова, – не унималась я, следуя за Клодом, зачем-то решившем пойти на кухню. – А знаешь, я понимаю, почему ты ведёшь себя так. Потому что ты пытаешься скрыть свою боль из-за того, что произошло, но, чёрт возьми, Клод, есть много способов оставить прошлое в прошлом, но ты выбрал самый хреновый. Пока твоё поведение объяснимо именно этим, но не далёк тот день, когда ты превратишься в торчка со слабоумием, потому что это именно то, к чему приходят наркоманы.

На кухне Клод достал пиво из холодильника, словно упрямо пытался доказать, что не бросит свои пагубные привычки. Он вёл себя, как вредный ребёнок, и я его больше не узнавала.

– Скажешь что-нибудь?

– А что мне сказать? – Клод спокойно пожал плечами, чем вызвал моё раздражение. – Я знаю, что наркотики – это плохо.

– Мы что, в детском саду? – рявкнула я, не выдержав. – Наркотики это не просто «плохо», это ужасно, но ещё ужасней то, во что они способны превратить человека. И ты это прекрасно понимаешь. Согласись на помощь высококвалифицированных специалистов, Клод, потому что я не вижу другого пути. Ты не первая знаменитость с подобной историей, и те как-то живут дальше. Сможешь и ты.

– Так, всё. – Клод резко и громко поставил банку пива на керамический стол. – Ты никогда не поймёшь, что я чувствую и почему поступаю так, а не иначе.

– Да, согласна, у тебя много причин, – кивнула я. – Ты пытаешься забыть то, что произошло с тобой в шестнадцать лет, пытаешься забыть, что тебе опять скоро придётся работать с Нилом в период постпродакшна, пытаешься заглушить в себе ту боль, которая была вызвана смертью Алека. Это всё просто ужасно, но ещё ужаснее то, что ты делаешь с собой.

– Это всего лишь слова. Они поверхностные и не передают то, что я чувствую. Хочешь знать, что я чувствую? Я расскажу. – Его рука крепче сомкнулась на банке пива. – Я чувствую пустоту. Она всегда со мной, неважно, где я нахожусь – на съёмках, на выступлениях с группой, в магазине, дома. Она всегда во мне, и она растёт. Ты когда-нибудь ощущала, что тебе словно вырвали сердце? Или ты ощущала, как твою душу кромсают тупыми ножницами? Миллиметр за миллиметром. Долго и со вкусом. И знаешь, что я ненавижу больше всего? Ту мысль, что мы пришли в этот мир одни и подохнем все одни. Так почему не подохнуть менее болезненно? Скажи мне, а?

Кажется, у меня снова подступала мигрень. Я решила действовать с другой стороны.

– Тогда скажи мне – как ты будешь продолжать свою карьеру? – терпеливо спросила я. – Сможешь ли ты нормально сниматься и выступать, перед этим не закинувшись колесом или не ширнувшись? Тебе всегда будет не хватать наркотиков, всегда. И здесь два варианта: от тебя откажутся все студии из-за твоих постоянных появлений в неадекватном состоянии или, второе, тебе придётся терпеть окончания съёмочного дня, но ты перестанешь отыгрывать свои роли должным образом только потому, что у тебя на уме только одно – быстрее бы вмазаться. Такой жизни ты хочешь?

– А ты хорошо подкована, – оценил Клод, снова скатываясь в глупые улыбочки. – Долго, наверное, репетировала.

– Да ты только послушай себя! Ещё немного – и ты закончишься. Закончишься, как человек, как личность, как актёр. Ты будешь конченным человеком. И мне страшно за тебя.

– Что ты мне предлагаешь? Бороться с зависимостью, которая помогает мне не чувствовать себя чёрной дырой?

– Есть много других способов перестать чувствовать себя чёрной дырой.